АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

II. ТЕОРИЯ НАСИЛИЯ

Читайте также:
  1. I,5: ЛОГИКА И ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ В САНКХЬЯ-ЙОГЕ
  2. I. Теория прибавочной стоимости.
  3. III. ТЕОРИЯ НАСИЛИЯ
  4. IV. ТЕОРИЯ НАСИЛИЯ
  5. XIII. Теория воспроизводства Дестюта де Траси
  6. Альтернативная теория
  7. Альтернативная теория: «АСТ» нужно «Эксмо» для наращивания стоимости»
  8. Б) Теория речевого развития
  9. Без предварительного установления точного текста не может существовать ни история, ни теория литературы.
  10. Билет 3. Теория конъюнктуры (Маркс, Туган-Барановский, Зомбарт, Кондратьев).
  11. Вопрос 10. Теория мультипликатора.

«Отношение общей политики к формам хозяйственного права определено в моей системе столь решительно и вместе с тем столь своеобразно, что будет нелишним сделать специальное указание на него с целью облег­чить изучение этого вопроса. Форма политических отношений есть исторически фундаментальное, хозяйст­венные же зависимости представляют собой только следствие или частный случай, а потому всегда являются фактами второго порядка. Некоторые из новейших социалистических систем выставляют руководящим прин­ципом бросающуюся в глаза видимость совершенно обратного соотношения: они утверждают, что формы по­литического подчинения как бы вырастают из экономических состояний. Конечно, эти следствия второго по­рядка существуют как таковые и особенно дают себя чувствовать в настоящее время; но первичное все-таки следует искать в непосредственном политическом насилии, а не в косвенной экономической силе».

То же говорится и в другом месте, где г-н Дюринг

«исходит из той предпосылки, что политический строй является решающей причиной хозяйственного по­ложения и что обратное отношение представляет лишь отраженное действие второго порядка... До тех пор, по­ка люди будут рассматривать политическую группировку не как существующую ради нее самой, не как исход­ный пункт, а исключительно как средство в целях насыщения желудка, — до тех пор во взглядах людей будет скрываться изрядная доза реакционности, какими бы радикально-социалистическими и революционными эти взгляды ни казались».

Такова теория г-на Дюринга. И здесь, и во многих других местах г-н Дюринг просто про­возглашает ее, — так сказать, декретирует. Нигде во всех трех толстых томах мы не находим ни малейшей попытки доказать ее или опровергнуть противоположный взгляд. И даже если бы доказательства были так же дешевы, как ежевика100 , то и тогда г-н Дюринг не представил бы ни единого. Ведь вопрос уже решен знаменитым грехопадением Робинзона, который по­работил Пятницу. Это был акт насилия, стало быть — акт политический. А так как это пора­бощение, образуя исходный пункт и основной факт всей истории до наших дней, заразило ее первородным грехом неспра-


ГЛ. II: ТЕОРИЯ НАСИЛИЯ_____________________________ 163

ведливости, и притом в такой степени, что в позднейшие периоды истории это порабощение было лишь смягчено, «превратившись в более косвенные формы экономической зависимо­сти»; так как на этом первом акте порабощения покоится и вся господствующая до сих пор «насильственная собственность», — то ясно, что все экономические явления подлежат объ­яснению политическими причинами, а именно — насилием. И кто не удовлетворяется этим объяснением, тот — скрытый реакционер.



Заметим прежде всего, что надо обладать самовлюбленностью г-на Дюринга, чтобы счи­тать это воззрение таким «своеобразным», каким оно в действительности отнюдь не являет­ся. Представление, будто громкие политические деяния есть решающее в истории, является столь же древним, как и сама историография. Это представление было главной причиной то­го, что у нас сохранилось так мало сведений о том развитии народов, которое происходит в тиши, на заднем плане этих шумных выступлений и является действительной движущей си­лой. Это представление господствовало во всем прежнем понимании истории и впервые бы­ло поколеблено французскими буржуазными историками времен Реставрации101; «своеоб­разно» здесь лишь то, что г-н Дюринг опять-таки ничего не знает обо всем этом.

Далее, допустим даже на мгновение, что г-н Дюринг прав и что вся история до наших дней действительно может быть сведена к порабощению человека человеком; это все-таки далеко еще не разъясняет нам существа дела. Ведь прежде всего возникает вопрос: зачем же Робинзону нужно было порабощать Пятницу? Просто ради удовольствия? Конечно, нет. На­против, мы видим, что Пятница «насильственно низводится до положения раба или простого орудия для хозяйственных услуг и потому содержится также лишь в качестве орудия». Ро­бинзон порабощает Пятницу только для того, чтобы Пятница работал в пользу Робинзона. А каким путем Робинзон может извлечь для себя пользу из труда Пятницы? Только тем путем, что Пятница производит своим трудом большее количество жизненных средств, чем то, ка­кое Робинзон вынужден давать ему для того, чтобы Пятница сохранял свою трудоспособ­ность. Следовательно, вопреки прямому предписанию г-на Дюринга, Робинзон рассматрива­ет созданную порабощением Пятницы «политическую группировку не как существующую ради нее самой, не как исходный пункт, а исключительно как средство в целях насыщения желудка», и пусть он теперь сам подумает о том, как ему уладить дело со своим господином и учителем Дюрингом.


___________________ «АНТИ-ДЮРИНГ». ОТДЕЛ II: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ_______________ 164

Таким образом, детский пример, придуманный г-ном Дюрингом специально для доказа­тельства «исторически фундаментального» характера насилия, доказывает, что насилие есть только средство, целью же является, напротив, экономическая выгода. Насколько цель «фундаментальнее» средства, применяемого для ее достижения, настолько же экономическая сторона отношений является в истории более фундаментальной, чем сторона политическая. Следовательно, приведенный пример доказывает как раз противоположное тому, что он должен был доказать. И точно так же, как в примере с Робинзоном и Пятницей, обстоит дело во всех случаях господства и порабощения, которые имели место до сих пор. Порабощение всегда было, употребляя изящное выражение г-на Дюринга, «средством в целях насыщения желудка» (понимая эти цели в самом широком смысле), но никогда и нигде оно не являлось политической группировкой, введенной «ради нее самой». Надо быть г-ном Дюрингом, что­бы вообразить, будто налоги представляют собой в государстве только «следствия второго порядка», или что современная политическая группировка, состоящая из господствующей буржуазии и угнетенного пролетариата, существует «ради нее самой», а не ради «целей на­сыщения желудка» господствующих буржуа, т. е. не ради выжимания прибылей и накопле­ния капитала.

Возвратимся, однако, опять к нашим двум мужам. Робинзон «со шпагой в руке» обращает Пятницу в своего раба. Но чтобы осуществить это, Робинзон нуждается еще кое в чем кроме шпаги. Не всякому раб приносит пользу. Чтобы быть в состоянии извлечь из него пользу, нужно располагать вещами двоякого рода: во-первых, орудиями и предметами труда и, во-вторых, средствами для скудного содержания раба.. Следовательно, прежде чем рабство ста­новится возможным, должна быть уже достигнута известная ступень в развитии производст­ва и известная ступень неравенства в распределении. А для того чтобы рабский труд стал господствующим способом производства целого общества, требуется еще гораздо более зна­чительное повышение уровня производства, торговли и накопления богатств. В первобыт­ных общинах, с общей собственностью на землю, рабство либо вовсе не существовало, либо играло лишь весьма подчиненную роль. Так было и в первоначально крестьянском городе Риме; когда же он стал «мировым городом» и италийское землевладение все более и более сосредоточивалось в руках малочисленного класса чрезвычайно богатых собственников, — тогда крестьянское население было вытеснено населением, состоявшим из рабов. Если во времена войн с персами


ГЛ. II: ТЕОРИЯ НАСИЛИЯ_____________________________ 165

число рабов в Коринфе достигало 460000, а в Эгине — 470000 и на каждую душу свободного населения приходилось 10 рабов102 , то для этого требовалось еще нечто большее, чем «наси­лие», а именно — высокоразвитая художественная и ремесленная промышленность и об­ширная торговля. Рабство в американских Соединенных Штатах поддерживалось гораздо меньше насилием, чем английской хлопчатобумажной промышленностью; в местностях, где не произрастал хлопок, или же в тех местностях, которые не занимались, подобно погранич­ным штатам, разведением рабов для продажи в хлопководческие штаты, рабство вымерло само собой, без применения насилия, просто потому, что оно не окупалось.

Г-н Дюринг, стало быть, ставит на голову действительное отношение, называя современ­ную собственность насильственной собственностью и характеризуя ее как

«такую форму господства, в основе которой лежит не только отстранение ближнего от пользования естест­венными средствами существования, но, что еще гораздо важнее, принуждение человека к подневольной служ­бе».

Принуждение человека к подневольной службе, во всех его формах, предполагает, что принуждающий имеет в своем распоряжении средства труда, с помощью которых он только и может использовать порабощенного, а при существовании рабства — сверх того — жиз­ненные средства, необходимые для поддержания жизни раба. Во всех случаях предполагает­ся, таким образом, обладание известным имуществом, превышающим средний уровень. От­куда же взялось оно? Ясно, во всяком случае, что хотя оно и может быть награблено, следо­вательно, может основываться на насилии, но что это отнюдь не является необходимым. Оно может быть добыто трудом, украдено, нажито торговлей, обманом. Оно вообще должно быть сперва добыто трудом, и только после этого его можно отнять грабежом.

Вообще возникновение частной собственности в истории отнюдь не является результатом грабежа и насилия. Напротив, она существует уже в древней первобытной общине всех культурных народов, хотя и распространяется только на некоторые предметы. Уже внутри этой общины частная собственность развивается в форму товара, сначала в обмене с чуже­странцами. Чем больше продукты общины принимают товарную форму, т. е. чем меньшая часть их производится для собственного потребления производителя и чем большая для це­лей обмена, чем больше обмен вытесняет также и внутри общины первоначальное, стихийно сложившееся разделение труда,— тем более


___________________ «АНТИ-ДЮРИНГ». ОТДЕЛ II: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ_______________ 166

неравным становится имущественное положение отдельных членов общины, тем глубже подрывается старое общинное землевладение, тем быстрее община идет навстречу своему разложению, превращаясь в деревню мелких собственников-крестьян. Восточный деспотизм и господство сменявших друг друга завоевателей-кочевников в течение тысячелетий ничего не могли поделать с этими древними общинами; между тем постепенное разрушение их сти­хийно сложившейся домашней промышленности, вызываемое конкуренцией продуктов крупной промышленности, все больше и больше разлагает эти общины. О насилии здесь приходится говорить так же мало, как и при ныне еще происходящем разделе общинных угодий в «подворных общинах» на Мозеле и в Хохвальде: крестьяне просто считают выгод­ной для себя замену общей земельной собственности частной103 . Даже образование перво­бытной аристократии на почве общей собственности на землю — как это было у кельтов, германцев и в индийском Пенджабе — опирается вначале вовсе не на насилие, а на добро­вольное подчинение и привычку. Частная собственность образуется повсюду в результате изменившихся отношений производства и обмена, в интересах повышения производства и развития обмена, — следовательно, по экономическим причинам. Насилие не играет при этом никакой роли. Ведь ясно, что институт частной собственности должен уже существо­вать, прежде чем грабитель может присвоить себе чужое добро, что, следовательно, насилие, хотя и может сменить владельца имущества, но не может создать частную собственность как таковую.

Но мы также не можем ссылаться на насилие или на насильственную собственность для объяснения «принуждения человека к подневольной службе» в его самой современной фор­ме, в форме наемного труда. Мы уже упомянули о том, какую роль играет при разложении древних общин, следовательно, при прямом или косвенном всеобщем распространении ча­стной собственности, превращение продуктов труда в товары, т. е. производство их не для собственного потребления, а для обмена. Между тем Маркс в «Капитале» как нельзя яснее доказал, — а г-н Дюринг остерегается хотя бы словечком заикнуться об этом, — что товар­ное производство на известной стадии развития превращается в капиталистическое произ­водство и что на этой ступени «закон присвоения, или закон частной собственности, покоя­щийся на товарном производстве и товарном обращении, превращается путем собственной, внутренней, неизбежной диалектики в свою противоположность: обмен эквивалентов, како­вым представлялась первоначальная операция, претерпел такие


ГЛ. II: ТЕОРИЯ НАСИЛИЯ_____________________________ 167

изменения, что в результате он оказывается лишь внешней видимостью; в самом деле, часть капитала, обмененная на рабочую силу, во-первых, сама является лишь частью продукта чу­жого труда, присвоенного без эквивалента; во-вторых, она должна быть не только возмещена создавшим ее рабочим, но возмещена с новым избытком... Первоначально собственность вы­ступала перед нами как основанная на собственном труде... Теперь же» (в конце Марксова анализа) «оказывается, что собственность для капиталиста есть право присваивать чужой не­оплаченный труд, для рабочего — невозможность присвоить себе свой собственный про­дукт. Отделение собственности от труда становится необходимым следствием закона, ис­ходным пунктом которого было, по-видимому, их тождество»104. Другими словами, даже ес­ли исключить возможность всякого грабежа, насилия и обмана, даже если допустить, что всякая частная собственность первоначально была основана на личном труде собственника и что во всем дальнейшем ходе вещей обменивались друг на друга только равные стоимости, — то мы и тогда при дальнейшем развитии производства и обмена неизбежно придем к со­временному капиталистическому способу производства, к монополизации средств производ­ства и жизненных средств в руках одного малочисленного класса, к низведению другого класса, составляющего громадное большинство, до положения неимущих пролетариев, к пе­риодической смене спекулятивной производственной горячки и торговых кризисов и ко всей нынешней анархии производства. Весь процесс объяснен чисто экономическими причинами, причем ни разу не было необходимости прибегать к ссылке на грабеж, насилие, государство или какое-либо политическое вмешательство. «Насильственная собственность» оказывается и в этом случае просто громкой фразой, которая должна прикрыть непонимание действи­тельного хода вещей.

Этот ход вещей, выраженный исторически, есть история развития буржуазии. Если «по­литический строй является решающей причиной хозяйственного положения», то современ­ная буржуазия должна была бы развиваться не в борьбе с феодализмом, а должна была бы быть его добровольным порождением, его любимым детищем. Всякий знает, однако, что де­ло происходило как раз наоборот. Первоначально представляя собой угнетенное сословие, обязанное платить оброк господствующему феодальному дворянству и пополнявшее свои ряды выходцами из крепостных и зависимых всякого рода, буржуазия отвоевывала в непре­рывной борьбе с дворянством одну позицию за другой, пока, наконец, не стала


___________________ «АНТИ-ДЮРИНГ». ОТДЕЛ II: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ_______________ 168

в наиболее развитых странах господствующим вместо него классом; причем во Франции она прямо низвергла дворянство, а в Англии постепенно обуржуазила его и включила в свой со­став в качестве декоративной верхушки. Каким же образом буржуазия достигла этого? Толь­ко путем изменения «хозяйственного положения», за которым, рано или поздно, доброволь­но или в результате борьбы, последовало изменение политического строя. Борьба буржуазии против феодального дворянства есть борьба города против деревни, промышленности про­тив землевладения, денежного хозяйства против натурального, и решающим оружием бур­жуазии в этой борьбе были находившиеся в ее распоряжении средства экономической силы, которые непрерывно возрастали вследствие развития промышленности, сначала ремеслен­ной, а затем превратившейся в мануфактуру, и вследствие расширения торговли. В течение всей этой борьбы политическое насилие было на стороне дворянства, за исключением одного периода, когда королевская власть в своей борьбе с дворянством пользовалась буржуазией, чтобы сдерживать одно сословие с помощью другого; однако с того момента, как буржуазия, политически все еще бессильная, начала благодаря росту своей экономической силы стано­виться опасной, королевская власть вновь вступила в союз с дворянством и вызвала этим, сначала в Англии, а потом во Франции, буржуазную революцию. «Политический строй» ос­тавался во Франции неизменным, между тем как «хозяйственное положение» переросло этот строй. По политическому положению дворянство было всем, буржуа — ничем; по социаль­ному положению буржуазия была теперь важнейшим классом в государстве, тогда как дво­рянство утратило все свои социальные функции и продолжало только получать доходы в ка­честве вознаграждения за эти исчезнувшие функции. Мало того, все буржуазное производст­во оставалось втиснутым в феодальные политические формы средневековья, которые это производство — не только мануфактура, но даже и ремесло — давно уже переросло; его раз­витие стеснялось бесчисленными цеховыми привилегиями, обратившимися в источник при­дирок и в путы для производства, стеснялось местными и провинциальными таможенными рогатками. Буржуазная революция положила всему этому конец, но не путем приспособле­ния хозяйственного положения к политическому строю, согласно принципу г-на Дюринга, — именно это тщетно пытались сделать в течение долгого времени дворянство и королевская власть, — а, наоборот, тем, что она отбросила старый, гнилой политический хлам и создала такой политический строй, в условиях которого новое «хозяйст-


ГЛ. II: ТЕОРИЯ НАСИЛИЯ_____________________________ 169

венное положение» могло существовать и развиваться. И в этой новой, подходящей для него политической и правовой атмосфере «хозяйственное положение» блистательно развилось, — столь блистательно, что буржуазия уже недалека теперь от того положения, которое дворян­ство занимало в 1789 году: она становится не только все более и более социально-излишней, но и прямой социальной помехой, она все более и более отходит от производственной дея­тельности и — как в свое время дворянство — все более и более становится классом, только получающим доходы. И этот переворот в своем собственном положении, как и создание но­вого класса, пролетариата, буржуазия осуществила без какого-либо насильственного фокуса, чисто экономическим путем. Более того, буржуазия отнюдь не желала такого результата сво­ей собственной деятельности, напротив: результат этот проложил себе путь с непреодолимой силой, против воли буржуазии и вопреки ее намерениям; ее собственные производительные силы переросли ее руководство и как бы с присущей природе необходимостью гонят все буржуазное общество навстречу — либо гибели, либо перевороту. И если буржуа апеллиру­ют теперь к насилию, чтобы охранить от крушения разваливающееся «хозяйственное поло­жение», то они лишь доказывают этим, что находятся во власти того же заблуждения, что и г-н Дюринг, будто «политический строй является решающей причиной хозяйственного по­ложения». Точь-в-точь как г-н Дюринг, они воображают, что при помощи «первичного фак­тора», «непосредственного политического насилия», они могут переделать эти «факты вто­рого порядка», т. е. хозяйственное положение и его неотвратимое развитие; что они могут, следовательно, выстрелами из крупповских пушек и маузеровских ружей стереть с лица зем­ли экономические результаты паровой машины и всех приводимых ею в движение совре­менных машин, стереть с лица земли результаты мировой торговли и развития современных банков и кредита.


«АНТИ-ДЮРИНГ». ОТДЕЛ II: ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЭКОНОМИЯ_______________ 170


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)