АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Глава 39. – Ты избегаешь меня, Джейн

Читайте также:
  1. Http://informachina.ru/biblioteca/29-ukraina-rossiya-puti-v-buduschee.html . Там есть глава, специально посвященная импортозамещению и защите отечественного производителя.
  2. III. KAPITEL. Von den Engeln. Глава III. Об Ангелах
  3. III. KAPITEL. Von den zwei Naturen. Gegen die Monophysiten. Глава III. О двух естествах (во Христе), против монофизитов
  4. Taken: , 1Глава 4.
  5. Taken: , 1Глава 6.
  6. VI. KAPITEL. Vom Himmel. Глава VI. О небе
  7. VIII. KAPITEL. Von der heiligen Dreieinigkeit. Глава VIII. О Святой Троице
  8. VIII. KAPITEL. Von der Luft und den Winden. Глава VIII. О воздухе и ветрах
  9. X. KAPITEL. Von der Erde und dem, was sie hervorgebracht. Глава X. О земле и о том, что из нее
  10. XI. KAPITEL. Vom Paradies. Глава XI. О рае
  11. XII. KAPITEL. Vom Menschen. Глава XII. О человеке
  12. XIV. KAPITEL. Von der Traurigkeit. Глава XIV. О неудовольствии

 

– Ты избегаешь меня, Джейн.

Джейн отвела глаза от монитора. Манелло стоял напротив ее стола, огромный как дом – руки на бедрах, глаза прищурены – с видом «тебе от меня не скрыться». Боже мой, у нее был довольно просторный офис, но его присутствие уменьшало его до размера бумажника.

– Я тебя не избегаю. Я просто стараюсь наверстать упущенное за выходные.

– Чушь собачья. – Он скрестил руки на груди. – Уже четыре часа дня, и к этому времени мы обычно успеваем два раза вместе поесть. В чем дело?

Она откинулась на спинку стула. Она никогда не умела хорошо врать, но теперь, видимо, ей придется совершенствовать этот навык.

– Я все еще чувствую себя ужасно, Манелло, и я похоронена заживо своими долгами по работе.

Отлично, ни грамма вранья. Но это было лишь прикрытие недомолвок.

Последовала долгая пауза.

– Дело в том, что произошло прошлой ночью?

Вздрогнув, она выдохнула.

– Мм, слушай-ка, по поводу этого. Мэнни… Мне очень жаль. Я не могу еще раз заняться с тобой чем-нибудь подобным. Я думаю, ты замечательный, на самом деле. Но я…

Она позволила предложению зависнуть в воздухе. У нее возникло желание сказать, что-то вроде того, что она влюблена в другого, но это было абсурд. У нее никого не было.

– Это из-за отделения? – спросил он.

Нет, просто потому, что все это было неправильно.

– Ты же знаешь, что это неправильно, даже если мы относимся к этому спокойно.

– А если ты уйдешь? Тогда что?

Она покачала головой.

– Нет. Я просто… я не могу. Я не должна была спать с тобой прошлой ночью.

Его брови взметнулись вверх.

– Прошу прощения?

– Просто, я не думаю…

– Погоди минутку. С чего ты, черт побери, взяла, что мы спали?

– Я… я предполагаю, так и было.

– Я поцеловал тебя. Ситуация была неловкая. Я ушел. Никакого секса. Что заставило тебя подумать, что он был?

Господи Иисусе… Джейн взмахнула дрожащей рукой.

– Сны, я думаю. Реалистичные, яркие сны. Гм… ты меня извинишь?

– Джейн, что, черт побери, происходит? – Он обошел стол. – Ты выглядишь испуганной.

Она смотрела на него и знала, что в ее глазах отражались страх и отчаяние, которые она не могла скрыть.

– Я думаю… Я думаю, что вполне возможно, я схожу с ума. Я серьезно, Мэнни. Я говорю о шизофрении. Галлюцинации, искаженная реальность и… провалы в памяти.

Но то, что она занималась сексом этой ночью, не было плодом ее воображения. Господи… или было?

Мэнни наклонился и положил руки ей на плечи. Тихим голосом он сказал:

– Мы найдем тебе хорошего специалиста. Мы позаботимся об этом.

– Я так боюсь.

Мэнни взял ее за руки, поставил на ноги, и крепко обнял.

– Я здесь, рядом с тобой.

Она крепко обняла его в ответ и сказала:

– Ты мужчина, в которого следовало бы влюбиться, Манелло. На самом деле.

– Я знаю.

Она усмехнулась, задыхающийся звук утонул в изгибе его шеи.

– Как самонадеянно.

– Я бы сказал «правильно».

Он откинулся назад и положил ладонь на ее щеку, его темно-коричневый взгляд стал серьезным.

– Меня убивает то, что я должен сказать тебе это, но… я не хочу, чтобы ты оперировала, Джейн. Не в таком состоянии.

Ее первым побуждением было начать бороться с ним, но потом она выдохнула.

– Что мы скажем остальным?

– Зависит от того, как долго это продлится. На данный момент? У тебя грипп.

Он заправил прядь волос ей за ухо.

– План следующий. Ты поговоришь с моим другом, он психиатр. Сам он в Калифорнии, так что никто не узнает, и я позвоню ему прямо сейчас. Я также запишу тебя на томографию. Сделаем через несколько часов в другой части города, на оборудовании «Imaging Associates». Никто не узнает об этом.

Когда Манелло повернулся, чтобы уйти, в его глазах было столько горя, она еще раз задумалась о сложившейся ситуации, и вспомнила один странный момент.

Три или четыре года назад она вышла из больницы поздно ночью, ее что-то тревожило. Своего рода внутренний инстинкт велел ей остаться в больнице и спать на диване в своем кабинете, но она списала это ощущение на ужасную погоду. Из-за резкого, ледяного дождя, который шел уже несколько часов, Колдвелл превратился в каток. Неужели кому-то захочется выходить из дома с такую погоду?

Однако ноющее ощущение так и не проходило. По пути в гараж она боролась с предостережением в своей голове, пока, наконец, не вставила ключ в замок зажигания, и тогда ей открылось видение. Чертова штука была такой явной, как будто событие уже произошло: она видела, как ее руки хватаются за руль, когда свет фар пронзает ее лобовое стекло. Она чувствовала жалящую боль удара, неприятное головокружение оттого, что ее автомобиль переворачивается, легкие горят, и она кричит.

Испуганная, но полная решимости, она медленно выехала под ледяной дождь. И, к разговору о безопасном вождении. Она относилась к любому другому автомобилю как к потенциальной опасности, и если бы была возможность, то ехала бы по тротуару, а не по проезжей части.

На полпути от дома, она остановилась на светофоре, молясь, чтобы в нее никто не вписался.

Как и было предопределено, сзади появился автомобиль, его занесло и он бешено скользил по дороге. Она схватила руль и посмотрела в зеркало заднего вида… увидела, как к ней приближаются фары.

Машина проехала мимо.

Убедившись, что никто не пострадал, Джейн рассмеялась, глубоко вздохнула и отправилась домой. По пути, она вспоминала то, как мозг мог экстраполировать из окружающей реальности и перескакивать к выводам, как мысли и страхи могут быть ошибочно приняты за пророческие способности, как выпуск новостей о плохих дорогах может промыть мозг и привести к…

Грузовик водопроводчика врезался в ее переднюю часть в трех милях от ее дома. Когда она завернула за угол и увидела свет фар на своей полосе, ее единственной мыслью было, «вот дерьмо, она все-таки оказалась права». Все закончилось сломанной ключицей и покореженным автомобилем. С водопроводчиком и его грузовиком все было в порядке, слава Богу, а вот она не могла оперировать несколько недель.

Итак… она смотрела вслед покидающему ее кабинет Манелло. Она знала, что должно было произойти, она осознавала это также ясно, как тогда, перед аварией: это неоспоримо, как и цвет ее глаз. Неизменно, как течение времени. Безостановочно, как грузовик водопроводчика, который занесло на тонком слое льда.

– Моя карьера окончена, – прошептала она помертвевшим голосом. – Я дошла до ручки.

 

* * *

 

Вишес опустился на колени у кровати, повесил на шею ожерелье из черного жемчуга и закрыл глаза. Когда он потянулся разумом на Другую Сторону, он намеренно думал о Джейн. Дева-Летописица должна была знать с самого начала в чем дело.

Прошло время, прежде чем он получил ответ от своей матери, и отправился в путешествие через антиматерию во вневременное пространство, материализуясь в белом дворе.

Дева-Летописица стояла перед деревом, на котором сидели птицы, и одна из них, похожая на персикового зяблика, была у нее в руке. Капюшон ее черной мантии был опущен, Ви мог видеть ее призрачное лицо, он был поражен поклонением, с которым она смотрела на маленькое существо в ее светящейся руке. Столько любви, подумал он.

Никогда бы не подумал, что она на нее способна.

Она заговорила первая.

– Конечно же, я люблю своих птиц. Они утешают меня, когда я обеспокоена, и приносят радость в минуты грусти. Приятное созвучие их песен поднимает мне настроение, как ничто другое.

Она посмотрела через плечо.

– Человеческий хирург, не так ли?

– Да, – сказал он, обхватив себя руками.

Черт. Она была такая спокойная. Он ожидал ее гнева. Приготовился к битве. А вместо этого? Ничего, только спокойствие.

Затишье перед бурей, да?

Дева-Летописица подула на птицу, и она ответила ей трелью и трепетом крыльев.

– Правильно ли я понимаю, что если я отвергну замену, ты не проведешь церемонию?

Это просто убивало его. Убивало.

– Я дал слово. И значит проведу.

– Правда? Ты меня удивляешь.

Дева-Летописица вернула птицу на ветку, вторя ее свисту. Ему казалось, что если звук можно было перевести, то это было бы нечто вроде заверения в любви. И птица ответила ей тем же.

– Эти птицы, – сказала мать странным, далеким голосом, – Они действительно мое единственное наслаждение. И знаешь почему?

– Нет.

– Они дают мне многое и ничего не требуют взамен.

Она повернулась к нему и сказала глубоким голосом:

– Сегодня день твоего рождения, Вишес, сын Бладлеттера. Время рассчитано идеально.

Хм, не совсем. Господи, он совсем забыл, какой сегодня день.

– В этот день триста три года назад я родила тебя в этот мир. И сейчас я нахожусь в настроении дать тебе то, что ты просишь, и даже то, что ты не решаешься попросить, но что является таким же очевидным как Луна в звездном небе.

Глаза Ви вспыхнули. Надежда, самая опасная эмоция во все времена, вспыхнула в его груди маленькой теплой искоркой. На заднем плане птицы весело защебетали и запели, будто предвкушая его счастье.

– Вишес, сын Бладлеттера, я одарю тебя исполнением двух самых желаемых тобой мечтаний. Я позволю заменить тебя в церемонии твоим братом Фьюри. Он будет хорошим Праймэйлом, нежным и добрым к Избранным, представляя хорошую родословную для всего вида.

Ви закрыл глаза, облегчение накрыло его такой мощной волной, что он еле удержался на ногах.

– Спасибо… – прошептал он, понимая, что он больше обращается к своей судьбе, чем к матери, хотя именно она ею и управляла.

– Твоя благодарность уместна, – голос матери был совершенно ровным. – И любопытна для меня. Но опять же, дары, они как красота, не правда ли. В глазах получающего, а не в руке дающего они находят свое место. Я узнала об этом только сейчас.

Ви посмотрел на нее, стараясь сдержать эмоции.

– Он захочет сражаться. Мой брат, он захочет сражаться и жить на той стороне. Потому что Фьюри не сможет жить, не видя Бэллы.

– Я позволю и это. По крайней мере, до того момента, пока ряды Братства не пополнятся.

Дева-Летописица подняла светящиеся руки к капюшону своей мантии и прикрыла им лицо. Затем, беззвучно проплыла над мраморным полом к маленькой белой дверце, которую он считал входом в ее личные покои.

– Не сочтите за оскорбление, – окликнул он, – какое было второе одолжение?

Она остановилась у небольшого портала. Не поворачиваясь к нему, она сказала:

– Я отрекаюсь от тебя, как от моего сына. Ты свободен от меня, я – от тебя. Удачи тебе, Воин.

Она прошла через дверь и закрыла ее, панели твердо захлопнулись. Птицы сразу замолчали, как будто ее присутствие было тем, что вдохновляло их петь.

Ви стоял во дворе, слушая тихое журчанье воды в водопаде.

У него была мать целых шесть дней.

Он не мог сказать, что ему будет не хватать ее. Или что он был благодарен ей за предоставленную ему жизнь. В конце концов, она была той, кто пытался отобрать у него все.

Когда он дематериализовался обратно в дом, он подумал о том, что даже если бы мать сказала ему нет, он бы все равно выбрал Джейн, а не Деву-Летописицу. Чего бы ему это не стоило.

И Дева-Летописица знала это, не так ли? Именно поэтому она покинула его.

Какая разница. Все, что его сейчас заботило, это Джейн. Все налаживалось, но некоторые проблемы остались. Она могла, в конце концов, сказать ему «нет». Она вполне могла выбрать ту жизнь, которую хорошо знала, а не существование с вампиром, полное опасностей.

Черт побери, он хотел, чтобы она выбрала его.

Ви принял форму в своей комнате и вспомнил о происходящем между ним и Джейн этой ночью… и тут до него дошло, что совершил непростительную ошибку: он кончил в нее. Черт побери. Он ни о чем не думал и забыл, что оставил после себя. Она, должно быть, сходит с ума сейчас.

Он был таким ублюдком. Безмозглым, эгоистичным ублюдком.

И он реально думал, что у него есть, что предложить ей?

 


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)