АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ПРОЦЕСС ЖАННЫ Д'АРК 1 страница

Оп.: В.И. Райцес. Процесс Жанны д'Арк. Изд. "Наука", М.-Л., 1964. Переиздана в 1982 г. Его же статья 1989 г. о встрече Жанны с королем.

Предисловие

См. карту Левандовского по походам 1429 г.

Образ, знакомый по иллюстрации в школьном учебнике: девушка на коне, в латах, со знаменем и мечом въезжает в осажденный город. Легендарная Жанна д’Арк… Какой она была на самом деле?

Мы не знаем ни одного подлинного изображения Жанны. Единственный известный ныне ее прижизненный "портрет" - рисунок пером, который сделал секретарь парижского парламента на полях своего регистра 10 мая 1429 г., когда в Париже узнали о снятии английской осады с Орлеана. Этот рисунок не имеет ничего общего с оригиналом. На нем изображена женщина с длинными локонами и в платье со сборчатой юбкой; она держит знамя и вооружена мечом. Меч и знамя у Жанны действительно были. Но она носила мужской костюм, а ее волосы были коротко подстрижены.

Некоторые смутные и обобщенные черты внешнего облика Жанны можно установить по тем "словесным портретам", которые оставили ее современники. Люди, видевшие Жанну, говорили, что это была высокая, черноволосая и черноглазая девушка. Она отличалась крепким здоровьем, которое позволяло ей вести многотрудную жизнь воина. Силу ее личного обаяния испытал на себе каждый, кто встречался с ней, - даже ее противники,

Время не пощадило изображений Жанны. Но оно сберегло нечто бесконечно более ценное, нежели безгласные портреты и статуи: множество достоверных и выразительных свидетельств. Историк, изучающий жизнь и деятельность Жанны д’Арк, имеет в своем распоряжении обильные и разнообразные источники. О многом рассказала сама Жанна в показаниях перед церковным трибуналом, который судил ее в первой половине 1431 г. Материалы этого процесса сохранились. Они доносят до нас подлинные слова Жанны и воссоздают обстановку суда, который закончился вынесением обвинительного приговора и казнью подсудимой. Спустя четверть века, в 1456 г., дело Жанны д’Арк было пересмотрено: смертный приговор объявили судебной ошибкой, а Жанну признали невиновной. Реабилитации предшествовало длительное расследование, в ходе которого следственная комиссия допросила многочисленных свидетелей, знавших Жанну в разные периоды ее жизни. Материалы этого расследования также сообщают массу ценнейших сведений.



Деятельность Жанны д’Арк отразилась и в других источниках: ее письмах, письмах к ней, финансовых документах, хрониках, современных литературных произведениях и т. д. Все это составляет прочную основу для построения научной биографии Жанны и устраняет на пути исследователя многие препятствия, неизбежно встающие перед каждым, кто, не имея достаточно надежных путеводителей, предпримет путешествие по далеким векам.

О Жанне д’Арк мы знаем больше, чем о ком-либо другом из ее современников. Но это вовсе не значит, что мы знаем о ней все. Ее история изобилует неясностями, ее жизнь овеяна легендами, и вряд ли можно найти среди людей XV столетия другого человека, чей образ представлялся бы потомкам таким загадочным.

Кем только не объявляли Жанну! В ней видели служанку дьявола и орудие божественного провидения, инструмент политических интриг и спиритичку-медиума, незаконнорожденную принцессу и "нового Жака" - потенциального предводителя крестьянского восстания против феодалов.

Литература, посвященная Жанне д’Арк, необозрима. Ежегодно в самых разных странах появляются десятки новых книг и статей. Среди них имеются ценные публикации и исследования, значительно расширяющие наши знания о Жанне и ее эпохе. В 1960 г. во Франции были заново опубликованы протоколы обвинительного процесса. Это по существу первое критическое издание важнейшего источника по истории Жанны д’Арк, дающее исследователю научно выверенный текст. Осуществил это издание Пьер Тиссе - автор появившейся четырьмя годами раньше превосходной работы о суде над Жанной.

Впрочем, в литературе о Жанне таких работ немного. Среди книг на эту тему, вышедших во Франции в послевоенные годы, преобладают сочинения, весьма далекие от науки. Рассчитанные на дешевый успех, они привлекают внимание читателей сенсационными заголовками: "Была ли Жанна д’Арк сестрой Карла VII?", "Проблема и тайна Жанны д’Арк", "Была ли Жанна д’Арк сожжена?" и т. п. В одной из этих книг, появившейся в 1962 г., говорится, что "тайна" Жанны, секрет ее успехов имеет сверхъестественную природу. Автор другой книги (она была издана в Марселе в 1955 г.) ищет земную разгадку этой тайны и находит ее в том, что Жанна была - не больше, не меньше - внебрачной дочерью французской королевы Изабеллы Баварской и, стало быть, приходилась Карлу VII родной сестрой. В качестве едва ли не самого веского "доказательства" приводится такой аргумент: Жанна и Изабелла, обе они были брюнетками. По мнению автора третьей книги (год издания 1952), Жанна вовсе не была сожжена: она спокойно доживала свои дни в дворянском замке, в обществе мужа и детей, сохраняя тем не менее почетное звание Девы.

‡агрузка...

О подобных сочинениях, может быть, и не стоило бы упоминать: они находятся вне науки. Но дело здесь не столько в их содержании (оно смехотворно), сколько в общей тенденции, в стремлении "облагородить" национальную героиню Франции, приписав ей королевское происхождение, и оправдать ее убийц. Самый факт существования такой литературы свидетельствует о непрекращающихся попытках реакционной историографии фальсифицировать подлинную историю Жанны д’Арк.

Эта фальсификация далеко не всегда принимает столь крайние, патологические формы. Для современной буржуазной историографии о Жанне д’Арк характерно скорее стремление "примирить" науку и религию, интерпретировав научно установленные факты в свете мистики. Примером такого "научного мистицизма" может служить книга известного французского историка Режины Перну "Жанна д’Арк", вышедшая в 1959 г. Когда читаешь эту книгу, то кажется, что она написана разными людьми. В тех главах, где рассказывается о конкретной деятельности Жанны, автор выступает во всеоружии критического метода, основывая свое изложение на точных и тщательно изученных фактах. Но как только речь заходит о мотивах поступков героини, так сразу же историческое исследование уступает место наукообразной поповщине. Режина Перну видит истоки великого подвига Жанны в религиозном воодушевлении. "Считаться с одними только естественными качествами Жанны - значит совершить по отношению к ней предательство. Жанна - существо мистическое", - заявляет Перну в заключительной главе. Как видим, легенда о "святой Иоанне" жива по сей день, и разоблачение этой легенды составляет насущную задачу марксистской исторической науки.

История Жанны д’Арк... Это не только жизнеописание юной девушки, пришедшей в лихую годину на помощь своей родине. Это рассказ о французском народе, об испытаниях, выпавших на его долю, о его надеждах и его борьбе. И начать этот рассказ нужно издалека.

 

Глава 1

СТОЛЕТНЯЯ ВОЙНА

Когда в 1314 г. умер французский король Филипп IV Красивый, ничто не предвещало близкого заката династии Капетингов. После Филиппа остались три его сына, и трудно было предположить, что все трое умрут в молодых годах и без прямых наследников. Но случилось так, что в течение каких-нибудь четырнадцати лет сыновья Филиппа - Людовик Х Сварливый, Филипп V Длинный и Карл IV Красивый - сменили друг друга на отцовском троне и умерли, не оставив сыновей. Вдова младшего из них разрешилась от бремени через три месяца после смерти мужа; родилась девочка. Династия прямых Капетингов, правившая Францией три с лишним столетия, пресеклась. Предстояло избрать нового короля.

Права на французский престол оспаривали два претендента. Первым был юный английский король Эдуард III - внук Филиппа Красивого (его мать Изабелла была французской принцессой, сестрой последних Капетингов); вторым - французский граф Филипп Валуа, приходившийся Филиппу Красивому племянником. На стороне Эдуарда было более близкое родство с угасшей династией; на стороне Валуа - давняя традиция престолонаследия, не знавшая передачи французской короны по женской линии (Эдуард был родственником Капетингов по матери, а Валуа по отцу). Победил Валуа. В апреле 1328 г. он был избран на престол Королевским советом и стал править под именем Филиппа VI.

Эдуард, казалось, смирился с неудачей. Летом того же 1328 г. он принес вновь избранному королю вассальную присягу за английские владения на территории Франции: герцогство Гиень в юго-западной части страны и графство Понтье на крайнем северо-востоке.

Его истинные намерения обнаружились через девять лет. Осенью 1337 г. Эдуард вновь заявил о своих правах на французскую корону и начал войну под предлогом возвращения ему престола предков. Он присвоил себе титул короля Англии и Франции и повелел вписать в свой герб рядом с леопардом изображение золотых лилий на голубом фоне - геральдический знак французских королей.

Так с династической распри началась длительная и кровопролитная война. Ее конец не суждено было увидеть ни участникам первых битв, ни их детям, ни даже их внукам. История назовет эту войну Столетней, но длилась она с перерывами более ста лет: с 1337 по 1453 г.

Ее ареной была Франция, которую война жестоко разорила. Когда в 1346 г. первые английские отряды высадились на нормандском побережье, они нашли, по словам современного хрониста, "тучную и плодородную землю, полные хлебом риги, ломящиеся от добра дома богатых горожан, телеги, повозки, лошадей, свиней, овец, баранов и великолепно откормленных волов". Столетие спустя хронист, побывавший в районах, которые только что оставила война, видел повсюду обезлюдевшие деревни и заросли густого кустарника там, где некогда были пашни.

Правовым обоснованием войны со стороны Англии неизменно оставались притязания английских королей на французскую корону. Эти притязания оставались в силе и тогда, когда в конце XIV в. произошел династический переворот в самой Англии, где на смену королям из рода Плантагенетов пришли Ланкастеры. Но, разумеется, ни сомнительные права Эдуарда III на французский престол, ни еще более сомнительные "права" его преемников не определяли истинных причин конфликта. Столетней войне предшествовала длительная борьба между Капетингами и Плантагенетами из-за земель во Франции, которые некогда принадлежали английским королям, а затем в ходе объединения страны под властью Капетингов перешли к своим естественным хозяевам - французам. Когда-то, в середине XII в., английский король Генрих II Плантагенет владел за Ламаншем более обширными территориями, чем его французский соперник. Но уже в начале XIII в. большая часть этих земель была отвоевана французами, а накануне Столетней войны англичане удерживали на материке лишь часть Гиени и крошечное графство Понтье. Интересы формирующегося французского национального государства требовали ликвидации этих остатков "империи Плантагенетов"; потомки же Генриха II стремились, напротив, вернуть утраченные владения. Война давно назревала. Она была подготовлена всем ходом процесса территориального объединения Франции, и династические притязания Эдуарда III послужили для нее лишь удобным поводом.

То, что мы называем Столетней войной, было в действительности серией крупных самостоятельных операций, чередовавшихся с длительными перемириями и затишьями. Поначалу инициатива принадлежала англичанам, и им же сопутствовал успех. Английская армия, организованная на новых для того времени принципах взаимодействия пехоты и конницы, дважды - в битвах при Креси (1346 г.) и при Пуатье (1356 г.) - нанесла сильнейшие поражения французскому рыцарскому войску. В результате первой из этих побед англичане укрепились на севере Франции; вторая победа сделала их хозяевами юго-западной части страны (рис. 1). Но в 1360-х годах инициатива перешла к французам. Реорганизовав армию по образцу английской, но избегая больших сражений, они медленно вытесняли противника из занятых им районов и к исходу следующего десятилетия освободили почти всю оккупированную территорию. За англичанами остался только северный порт Кале (он будет возвращен Франции через два столетия, в 1558 г.) и небольшие территории на юге с городами Бордо и Байонна (рис. 2). Такое положение сохранялось в течение 30 с лишним лет.

В 1415 г. английский король Генрих V Ланкастерский предпринял новое вторжение на материк. Нарушив длительное перемирие, заключенное по просьбе Англии, и прервав переговоры об окончательном мире, он встал во главе тридцатитысячного войска, которое в ночь на 13 августа высадилось близ нормандского порта Гарфлер, в устье Сены. Спешно собранное французское войско было разгромлено в сражении при Азенкуре (25 октября). Спустя четыре года (по тем временам, когда воевали не торопясь, срок очень малый) англичане завершили оккупацию Нормандии; французы удерживали лишь крепость-монастырь Мон-Сен-Мишель, расположенную на неприступном скалистом мысе.

Успех англичан объяснялся, помимо их военного превосходства, тем, что вторжение было предпринято в то самое время, когда Францию терзала феодальная междоусобица - кровавая "распря бургундцев и арманьяков". Так назывались враждующие группировки, во главе которых стояли принцы из рода Валуа: герцоги Бургундский и Орлеанский, опиравшиеся на зависимое от них дворянство и имевшие сторонников в среде духовенства и горожан (фактически руководителем орлеанской группировки был тесть герцога, граф дАрманьяк). Эта распря началась в 1390-х годах из-за соперничества принцев по поводу регентства при безумном короле Карле VI; к моменту английского вторжения она переросла в настоящую войну, которая обескровила Францию, сделав ее легкой добычей завоевателей. Вторжение из-за моря еще больше обострило внутренние смуты, так как многие французские феодалы стремились заручиться поддержкой интервентов, чтобы сокрушить своих соперников.,

В 1416 г. бургундский герцог Жан Бесстрашный- з то время уже фактически независимый государь, объединивший под своей властью Бургундию, Фландрию, Франш-Конте и Артуа, - заключил тайное соглашение с англичанами. Он рассчитывал с их помощью завладеть восточными провинциями Франции и Парижем, который с 1413 г. был в руках "арманьяков". Расчет оправдался. В 1418 г. Жан Бесстрашный стал хозяином французской столицы. Он жестоко расправился с застигнутыми врасплох вождями "арманьяков", мстя им за те репрессии, которые за пять лет до этого они обрушили на его сторонников. Лишь нескольким руководителям арманьякской группировки удалось бежать, прихватив с собой 14-летнего наследника престола-дофина Карла. Но в руки герцога попал король Карл VI Безумный, от имени которого Жан Бесстрашный стал править Францией в качестве регента.

Правил он, впрочем, недолго. В 1419 г. Жан Бесстрашный был убит кем-то из "арманьяков" во время переговоров, которые он вел с дофином. Его смерть не разрядила грозовую атмосферу во Франции. Регентом королевства стал его сын, герцог Филипп Добрый, который поддерживал англичан уже совершенно открыто.

Союз бургундцев с англичанами имел для Франции трагические последствия. В мае 1420 г. герцог Филипп и его сообщница Изабелла Баварская, жена безумного короля, привезли Карла VI в подвластный бургундцам город Труа. Там король подписал документ, значение которого он вряд ли понимал до конца. То был мирный договор с Англией. Его условия выработали представители Генриха V совместно с уполномоченными герцога Филиппа.

По условиям договора в Труа законный наследник престола дофин Карл объявлялся лишенным прав на корону. Королем после смерти Карла VI должен был стать Генрих V Английский, обрученный с французской принцессой Екатериной, а за ним - его сын, рожденный от этого брака. Специальная статья поручала английскому королю привести в повиновение города и провинции, сохранившие верность "самозванному" дофину.

Это был смертный приговор независимости Франции. Отпраздновав свадьбу с Екатериной, Генрих V торжественно вступил в Париж и больше уже не покидал французской столицы, кроме как для наездов под стены крепостей, которые осаждали его солдаты. Еще не став французским королем, он рассматривал Францию как свою собственность. По его приказу было произведено массовое выселение жителей Гарфлера, и город заселили англичане. Чудовищно возросли налоги, поступления с которых шли на содержание оккупационных войск. Английские бароны и рыцари получали поместья на французской земле. А союзник англичан, бургундский герцог, прибирал тем временем к рукам Шампань и Пикардию.

Дофин Карл заявил, что он не признает договора в Труа. Он укрепился за Луарой, в городе Бурже, что дало врагам повод называть его "буржским корольком", и продолжал войну. К нему стали стекаться те, кто не хотел, как тогда говорили, "стать англичанином".

В дальнейший ход событий вмешался всемогущий случай. В августе 1422 г. умер Генрих V - умер внезапно в полном расцвете жизненных сил (ему только что исполнилось 36 лет) от болезни, которую называли "антоновым огнем". Через два месяца смерть унесла Карла VI. Умри он прежде своего зятя, Генрих возложил бы на себя корону Франции. Теперь же королем обоих государств стал десятимесячный Генрих VI, и для того чтобы совершить над ним обряд коронования, нужно было ждать целых девять лет.

Дядья короля-младенца, герцоги Бедфорд и Глостер, поделили между собой регентство: первый стал править в Париже, второй - в Лондоне. Королевство, однако, считалось единым, и титул верховного регента принадлежал Бедфорду - человеку молодому, деятельному и крутому. Его ближайшим помощником был Генри Бофор, кардинал Винчестерский, родственник короля, один из самых могущественных князей католической церкви.

Королевские троны вообще - а завоеванные троны в особенности - не могут держаться только на остриях копий. Эту истину Бедфорд понимал великолепно. И беспощадно подавляя малейшее сопротивление оккупационному режиму, он одновременно старался укрепить этот режим союзом с влиятельными общественными силами внутри самой Франции.

Такой силой была прежде всего церковь. Французское духовенство вовсе не стояло в стороне от, казалось бы, сугубо мирских распрей этого смутного времени. Она принимала в этих распрях самое деятельное участие. Позиция церкви определялась ее положением в феодальном обществе, где она была не только богатейшим сенье-ром, но и наиболее независимым от государства социально-политическим институтом. Подобно своим светским собратьям крупные церковные феодалы видели в усилении королевской власти угрозу своей независимости и поэтому стремились задержать поступательное движение государственной централизации. А это естественно влекло за собой переход значительной части французского духовенства на сторону врагов Франции - англичан и бургундцев.

Оккупанты нашли среди французских клириков немало верных слуг. Особенно усердно служили им богословы и юристы Парижского университета - самого влиятельного учреждения французской церкви, бывшего в те времена непререкаемым авторитетом в области теологии и церковного права. В начале XV в. университет представлял собой автономную корпорацию, защищенную от посягательств светской власти незримой стеной привилегий. Попытки королей пробить бреши в этой стене встретили решительное противодействие, а когда наступили времена кровавых междоусобиц, университет, став на сторону бургундской группировки, сумел еще больше расширить свою автономию и укрепить свое политическое влияние. Бургундцы передали корону Франции англичанам, и духовенство благословило эту предательскую сделку. Французская делегация на переговорах в Труа состояла почти сплошь из профессоров Парижского университета, которые теоретически обосновали проект создания "двуединой" англо-французской монархии: богословы и законники нашли в ней некое далекое подобие "божьего града", не знающего национальных разграничений и государственных границ.

Утвердившись в Париже, Бедфорд окружил себя клириками из числа тех, кого сами же современники презрительно называли "лжефранцузами". Прелаты входили в состав правительственного совета при регенте, занимали важные посты (канцлера королевства, государственных секретарей-министров, докладчиков регентского совета и т. д.) и выполняли ответственные дипломатические поручения. Их служба вознаграждалась прибыльными должностями, щедрыми пенсиями и богатыми земельными пожалованиями.

Они оправдывали свое предательство фразами о вненациональной позиции церкви, стоящей якобы над распрями земных владык. Когда впоследствии, во время суда над Жанной д'Арк, - а она предстала перед трибуналом, составленным из церковников "лжефранцузов", - судьи спросили ее: "Ненавидит ли бог англичан?", то они не только расставляли подсудимой ловушку, но и подчеркивали свое собственное, разумеется, мнимое беспристрастие: англичане и французы равно любимы богом и церковью.

Жанна ответила на этот вопрос так: "Мне ничего не известно о любви или ненависти бога к англичанам и о том, что он сделает с их душами. Но я твердо знаю, что все они будут изгнаны с французской земли - кроме тех, кого найдет на этой земле смерть".

Это говорила сама Франция - ее народ, поднявшийся на борьбу с иноземными захватчиками.

* Proces de condamnation de Jeanne dArc, edite par la Societe de l'histoire de France, Texte etabli et publie par Pierre Tisset. Paris, 1960, t. I, p. 169. (Процесс осуждения Жанны д'Арк. Текст, установленный и опубликованный Пьером Тиссе). В дальнейшем ссылки на это издание даются в тексте; издание обозначается буквой Т с указанием тома и страницы.

* * *

Народное сопротивление оккупантам началось сразу же после вторжения англичан в Нормандию. Первоначально оно носило характер стихийной самообороны населения от солдатских грабежей, т. е. ограничивалось по преимуществу единичными выступлениями крестьян и горожан, возмущенных бесчинствами интервентов. Но вскоре это сопротивление превратилось в массовое народно-освободительное движение, участники которого вполне отчетливо сознавали его общую политическую цель - изгнание англичан. Это произошло в начале 1420-х годов, когда в завоеванных районах был установлен оккупационный режим - система упорядоченного разбоя и организованного грабежа, обращенная против всего населения захваченной территории. И в той мере, в какой различные слои его страдали от войны и оккупации, они принимали участие в этом подлинно общенациональном движении. В рядах его бойцов можно было встретить и дворян, чьи конфискованные земли были отданы английским феодалам, и купцов, разоренных тяжелыми контрибуциями, и ремесленников, лишившихся заработков в разграбленных и обезлюдевших городах, и бедных священников - представителей той плебейской части духовенства, которая близко стояла к народу и разделяла с ним его бедствия.

Главную боевую силу этой народной войны составило крестьянство. Его положение было особенно тяжелым. Крестьян грабили не только разбойничьи шайки солдат, рыскавшие по деревням в поисках случайной добычи. Их грабили - и не от случая к случаю, а систематически- налоговые чиновники. Новые сеньеры - англичане видели в подаренных им поместьях источник быстрого обогащения и, не ограничиваясь взиманием традиционных поборов, требовали со своих держателей дополнительных платежей. И разоренное войной, ограбленное бандитами, доведенное до нищеты вымогательствами сеньеров, задыхавшееся в налоговой петле крестьянство ответило героической борьбой.

В лесах Нормандии укрылись сотни партизанских отрядов. Малочисленные, подвижные, неуловимые, они держали оккупантов в постоянной тревоге. Их тактика была обычной тактикой народной войны в тылу врага: засады на дорогах, перехват курьеров, охота за финансовыми чиновниками, нападение на обозы и мелкие отряды, налеты на гарнизоны, размещенные в небольших городах и слабо укрепленных замках. Во многих отрядах от каждого нового бойца требовалась добровольная присяга в том, "что он будет всеми силами вредить англичанам и воевать с ними".

Английские власти обрушили на партизан жестокие репрессии. Устраивались карательные экспедиции, прочесывались леса и проводились массовые казни. За голову каждого партизана назначалась награда; выплачивалась также награда и за тех, кто давал "лесным братьям" убежище или оказывал им помощь. "Но, - замечает по этому поводу современный хронист, -на месте одной отрубленной головы тотчас же вырастали три других".

Значение партизанской войны в Нормандии и других оккупированных провинциях французского Севера не может быть сведено к тому непосредственному ущербу, который был нанесен английской армии боевыми действиями партизан, хотя этот ущерб и был весьма значителен. Еще более важным представляется тот факт, что война в тылу постоянно оттягивала на себя часть английских военных сил и распыляла эти силы. Оккупационные власти были вынуждены держать в тыловых крепостях большие гарнизоны, а крупные города, где также действовали тайные группы патриотов, были прямо-таки забиты солдатами. Под постоянной угрозой находились коммуникации, для охраны которых требовались немалые силы и средства. В итоге темпы продвижения англичан к югу, на свободную территорию, все больше замедлялись, пока, наконец, в 1425 г. на фронте не наступило затишье. Затишье перед бурей.

Осенью 1428 г., когда с битвы за Орлеан начался решающий этап Столетней войны, политическая карта Франции выглядела чрезвычайно пестро. На севере господствовали англичане, которые оккупировали Нормандию и Иль-де-Франс. В их руках находились также земли на юго-западе, между побережьем Бискайского залива и Гаронной. Союз с герцогом Бургундским, войска которого заняли Шампань и ряд городов Пикардии, передал под их контроль восточные и северо-восточные районы. Зона англо-бургундской оккупации не была сплошной, внутри нее имелись небольшие и немногочисленные островки свободной территории. Одним из таких островков была крепость Вокулер с тяготевшими к ней деревнями, расположенная в глубоком бургундском тылу, на левом берегу Мааса. Это родина Жанны д'Арк.

На северо-западе находилось независимое в ту пору герцогство Бретань, правитель которого искусно лавировал между враждебными группировками. Независимыми от Франции были также Лотарингия, Савойя, Прованс и некоторые другие, более мелкие княжества.

Вся остальная территория составляла свободную Францию, владения дофина Карла. По своей площади эти владения не уступали территории, занятой англичанами и бургундцами. Однако реальная власть дофина распространялась лишь на земли, находившиеся к западу от Луары (Пуату, Турень, Берри, Марш и Лимузен), ибо остальные провинции вернули себе за время войны значительную часть былой независимости (рис. 4).

Чтобы полностью подчинить Францию,англичанам достаточно было перейти Луару,занять западные провинции и соединиться с той частью их сил, которая находилась в Гиени. Именно в этом состоял стратегический план Бедфорда, к осуществлению которого оккупанты приступили осенью 1428 г. 12 октября четырехтысячное английское войско подошло к стенам Орлеана. Английское командование придавало исключительно важное значение взятию этого большого хорошо укрепленного. города. Расположенный на правом берегу Луары, в центре ее плавной и обращенной в сторону Парижа излучины, Орлеан занимал ключевую стратегическую позицию, контролируя дороги, которые связывали Северную Францию с Пуату и Гиенью. В случае его захвата англичане получали возможность перейти в развернутое наступление, так как к югу от Орлеана у французов не было крепостей, способных остановить натиск противника. От исхода сражения на берегах Луары зависела судьба Франции.

Операция по овладению Орлеаном была тщательно спланирована и подготовлена. Понимая, что с их наличными силами город вряд ли удастся взять штурмом, англичане возлагали основные надежды на успех длительной осады. В августе и сентябре они захватили и крепости и замки, прикрывавшие Орлеан с обеих сторон по течению Луары и по обоим берегам реки. Выйдя на левый берег, они заняли предместье Понтеро и предмостный форт Турель, лишив город прямой связи с неоккупированной территорией. Затем они переправились на правый, берег и начали возводить вокруг городских стен цепь осадных сооружений.

Защитники Орлеана оборонялись с исключительным упорством. Первый удар приняло на себя городское ополчение, которое отбило атаку английской пехоты со стороны моста. Население заблаговременно подготовилось к длительной осаде. В Орлеан завезли большое количество боеприпасов и продовольствия, наладили производство оружия, наняли опытных пушкарей.

Правительство дофина Карла полностью отдавало себе отчет в значении борьбы за Орлеан и направило туда лучшие воинские части. В конце октября в город были введены отряды гасконцев и находившихся на службе у дофина итальянских арбалетчиков. Во главе этих отрядов стояли опытные и надежные военачальники: ветеран многочисленных битв, удачливый и храбрый Ла Гир, маршал Буссак, капитан Потон де Сантрайль. Общее командование осуществлял граф Дюнуа, побочный сын герцога Орлеанского. Молодой, честолюбивый, талантливый, он тогда еще только начинал путь полководца, но успел уже приобрести популярность в армии и народе.

Осада затянулась. Англичане предпринимали частые, но безуспешные атаки на укрепления перед городскими воротами, подвергали город непрерывному артиллерийскому обстрелу, нападали на обозы, подвозившие осажденным продовольствие и боеприпасы. Французы не оставались в долгу, производя частые вылазки и контратаки. Так прошло три месяца.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.013 сек.)