АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ВОЗРОЖДЕНИЕ И ДВИЖЕНИЕ РЕФОРМАЦИИ 3 страница

Читайте также:
  1. E. Реєстрації змін вологості повітря. 1 страница
  2. E. Реєстрації змін вологості повітря. 10 страница
  3. E. Реєстрації змін вологості повітря. 11 страница
  4. E. Реєстрації змін вологості повітря. 12 страница
  5. E. Реєстрації змін вологості повітря. 13 страница
  6. E. Реєстрації змін вологості повітря. 14 страница
  7. E. Реєстрації змін вологості повітря. 15 страница
  8. E. Реєстрації змін вологості повітря. 16 страница
  9. E. Реєстрації змін вологості повітря. 17 страница
  10. E. Реєстрації змін вологості повітря. 18 страница
  11. E. Реєстрації змін вологості повітря. 19 страница
  12. E. Реєстрації змін вологості повітря. 2 страница

Папа Пий IV (1559—1565) вновь созвал собор 8 апреля 1561 года. Стремясь частично опередить национальное самоопределение французов, он впервые принял важных французских делегатов. В ходе дискуссии стало очевидно, что папство вышло из борьбы с новым престижем и влиянием. Представители папы вносили предложения о работе собора, а серьезные вопросы собор направлял папе для разрешения. Иезуиты активно поддерживали папскую власть. Курия медлила в отношении реформы так долго, как могла, а проимперские церковнослужители отчаянно трудились над нею, стремясь ослабить протестантскую критику. Любой обсуждавшийся догматический вопрос, как то: Причастие в обоих видах, месса как жертвоприношение, рукоположение священников, — всегда решался в пользу традиционного толкования. Когда в конце 1563 года торжественная церемония завершила собор, а каноны и постановления были официально подписаны присутствовавшими прелатами, то 189 из 255 подписей принадлежали итальянским церковнослужителям.

Протестанты были раздосадованны, чему не следовало удивляться, и многие из них разделили скептицизм Лютера о «нереформируемости церкви». Еще до начала первой сессии Лютер написал: «Таким образом, собор принял решение прежде своего открытия. Никаких реформ не будет, но все подлежит сохранению в соответствии с прежней практикой. Какой замечательный Собор!». Собор, с его отточенными схоластическими формулировками, канонами и анафемами, негативно повлиял на христианское единство и сжег последние мосты, соединявшие с протестантским берегом. При этом Тридентский собор восстановил власть папы, повысил эффективность церковной организации и внес догматическую ясность, предоставив Католической церкви конкретное вероисповедание, и теперь она могла достойно встретить ожидавшие ее религиозные битвы.

Реформа после Тридентского собора

26 января 1564 года в своей булле Benedictus Deus Пий IV (1559—1565) подтвердил каноны и постановления собора, обратившегося к нему с просьбою об этом, и запретил какие-либо добавления к ним без папской санкции. 2 августа 1564 года он учредил коллегию кардиналов, ответственную за истинное толкование, восстановив тем самым авторитет церкви как источника учения. Его булла Iniunctum nobis от 13 ноября 1564 года провозглашала Professio fidei tridentinae, включавшее в себя Никейский Символ веры, которым были связаны все, к кому была обращена булла. Среди всего прочего, булла требовала согласия и преданности апостольской и церковной традициям наравне со Святым Писанием, «значения которого придерживалась и продолжает придерживаться Святая Мать Церковь, которая вправе судить об истинном смысле и толковании Святого Писания». Требование обязывало признать Римскую церковь матерью и госпожою всех, и подчиняться папе римскому как преемнику Петра и наместнику Иисуса Христа. Кроме того, предписывалось, наконец, принятие и исповедание всех религиозных канонов, особенно, утвержденных Тридентским собором, которые Ватиканский собор 1869—1870 годов дополнил эдиктом о первенстве и непогрешимости в учениях папы римского.



Карл Борромео (Charles Borromeo), племянник Павла IV, стал настоящим воплощением тридентского духа. Будучи архиепископом Милана, он брал пример со Св. Амброзия, сподобившегося более тысячи лет до того канонизации в растленные времена упадка Римской империи. Борромео отстроил и отремонтировал оскверненные и заброшенные церкви, реформировал порядки и клир, восстановил дисциплину в религиозных орденах, основал новые школы и колледжи. Постановления Тридентского собора не принесли бы Католической церкви большой пользы без усилий таких людей как Борромео.

В качестве руководства Пий V (1566—1572) снабдил всех епископов официальным изданием постановлений Тридентского собора. Петер Канизий (Peter Canisius) доставил эти сборники в Германию, в краткий срок они достигли даже Америки и Конго. В помощь приходским священникам в 1566 году Пий издал Римский катехизис как введение в сборник постановлений Тридентского собора. В дополнение к катехизису были изданы католический требник и молитвенник, основу которых, как и катехизиса, уже подготовил собор.

Григорий XIII (1572—1585) обязал папских нунциев контролировать выполнение Тридентских постановлений в подотчетных им землях. Отвечая на пожелание собора, Сикст V (1585—1590) и Климент VIII (1592—1605) опубликовали Вульгату в новой редакции. Папам не везде удалось добиться немедленного признания решений Тридентского собора. Это им удалось в Испании, Польше и Итальянских землях, но не во Франции и Германии. В наши дни решения собора в расширенном поздними папскими формулировками варианте являются нормой для Римской Католической церкви во всех странах.

‡агрузка...

Римский катехизис, составленный под влиянием учений Фомы Аквинского, не встретил поддержки среди иезуитов, которые отдавали предпочтение тройственному катехизису своего собрата иезуита Петера Канизия. С его изданием не мог соревноваться даже катехизис Роберто Беллармино, одобренный Климентом VIII и опубликованный в 1603 году как истинное разъяснение Римского катехизиса. Канонизация Канизия Пием IX (1846—1878) и Пием XI (1922—1939) свидетельствует о продолжении влияния иезуитов в Римской Католической церкви. (Пий XI также канонизовал Беллармино, положив таким образом конец некоторым противоречиям, разрешить которые в то время едва ли было возможно.)

Вопросы, обсуждаемые на Тридентском соборе, были столь ключевыми, а их разрешение столь важным для развития западной истории, что они стали поводом к рождению двух великих исторических описаний, принесших в литературу два диаметрально противоположных взгляда. В 1618 году венецианский священник Паоло Сарпи опубликовал «Илиаду наших времен» — свою Историю Тридентского собора. Обладавший познаниями в математике и оптике, сведущий в восточных религиях и активный в делах государства и Церкви, Сарпи представлял собой венецианскую разновидность homo universale пятнадцатого века. Во время кризиса отношений между папой и Венецией, вызванного питаемой на протяжении веков взаимной враждою, папа отлучил Венецию от церкви. Сарпи выступил как активный защитник Венеции, настаивая, что папа является узурпатором в церкви. Изображая события в Тренте, Сарпи показал преступность папства и обличил участие курии в защите интересов Рима. Сарпи подчеркнул, что исторические события носят случайный, а вовсе не последовательно закономерный характер, и продемонстрировал, как часто замыслы имели результаты, весьма отличные от первоначальных намерений. Поскольку человеческие планы разрушаются непредвиденными обстоятельствами, сфера, в которой человек может безопасно действовать, строго ограничена. Отвечая Сарпи, иезуитский историк Паллавичино (Pallavicino) написал свою версию этой истории. Без особого труда он показал, что Сарпи подтасовал документы и факты с целью представить римского папу в негативном свете. Он стал на защиту честности Тридентского собора и горячо поддержал его результаты, являющиеся, по его мнению, деянием Провидения.

В ретроспективе представляется вполне ясным, что перед тем, как Контрреформация стала набирать силу и начала репрессии, Возрождение в Италии умерло или было при смерти благодаря завоеванию страны северными силами и войнам на итальянской земле, а также из-за национального экономического упадка, утраты подвижности и инициативы. В Венеции Возрождение продлилось вплоть до шестнадцатого века, породив Венецианскую школу искусства в сфере гражданского гуманизма и таких интеллектуалов, как Сарпи. Именно упадок Возрождения и ослабление христианского гуманизма позволили развиться ограниченной непреклонности и авторитарности в Контрреформации. Не одни только испанцы были причиной такого поворота дел.

Поражает неотделимость Контрреформации от средневековых реформаторских устремлений. Тридентский собор напоминал Четвертый Латеранский собор 1215 года, когда церковная реформа была связана с крестовыми походами против мусульманских еретиков. В Тренте еще сильнее проявилось проникновение национальных интересов в дела Церкви, что было напрямую связано с индивидуальными интересами, направленными на протяжении всех последних столетий Средневековья против церковного универсализма. Идеи ориентированы на перемены, а организации на стабильность. Вероятно не слишком странно видеть в систематической реакции Римской Католической церкви, старейшей из существующих в мире церковных организаций, на пророческий призыв евангельского движения к покаянию и вере — еще одну сцену древнего конфликта между пророками и священниками, который своими корнями уходит глубоко в историю Израиля.

Для историка, хотя бы отчасти осознающего величие сил, производящих перемены и стабильность в истории, борьба между Реформацией и Контрреформацией являет захватывающее зрелище. Невозможно без благоговения и уважения взирать на ответ Католической церкви наиболее болезненному кризису во всей ее долгой истории, который, по свидетельству в 1537 году кардинала-эразмита, «едва ее не потопил». Сходное чувство выразил либеральный английский историк Томас Бабингтон Маколэй (Thomas Babington Macaulay) в своей аннотации на Историю папства Леопольда фон Ранке (1840):

«На земле нет и никогда не было продукта человеческой политической деятельности, который заслуживал бы такого внимания, как Римская Католическая церковь... Она была очевидицею возникновения всех правительств и церковных учреждений, существующих сегодня в мире, и мы не стали бы спорить с тем, что она увидит конец их всех. Она была величественна и почитаема до того, как саксонцы вступили в Британию и Франк пересек Рейн, когда в Антиохии еще процветало греческое красноречие, а в Мекке еще поклонялись идолам. Возможно, она продолжит свое существование с прежней неувядающей силой, когда некий путешественник из Новой Зеландии в совершенной тишине ступит на разрушенную арку Лондонского моста, чтобы окинуть взором руины Собора Св. Павла».

________________________________________

[1] А также учителем Эразма. — Прим. ред.

[2] Или Тридентский. — Прим. ред.

[3] Цит. по: Pierre Janelle, The Catholic Reformation (Milwaukee, 1963, p. 47).

[4] К так называемым вальденсам. — Прим. ред.

[5] Современная Памплона, столица Наварры. — Прим. ред.

[6] Близ Барселоны, там находился чудотворный образ Богоматери, к которому на богомолье и направлялся Лойола. — Прим. ред.

[7] Exercitia spiritualia. — Прим. ред.

[8] Constutiones. — Прим. ред.

[9] Изд. Льюис Дж. Пул, Духовные упражнения Св. Игнатия (Вестминстер, Мэрилэнд, 1957), стр. 12. (Louis J. Puhl, Spiritual Exercises of St. Ignatius.)

[10] Затем император Священной римской империи Фердинанд II. — Прим. ред.

[11] Затем король Польши Сигизмунд III. — Прим. ред.

[12] «Собор! Собор! Собор!» (лат.). — Прим. ред.

[13] Изд. Х. Дж. Шройдер, Каноны и указы Тридентского Собора (Сент-Льюис и Лондон, 1960), стр. 33. H. J. Schroeder, Canons and Decrees of the Council of Trent.

Глава 19 Гражданская война во Франции и Испанское владычество

Шестнадцатое столетие стало для Испании золотым веком. Испания не только выдержала шторма Реформации и осталась мощнейшей католической державой, не только основала новую мировую империю, но даже затмила во второй половине столетия свою старую соперницу Францию, раздираемую конфессиональным кризисом и гражданской войной, которая грозила стране полным развалом. Через год после смерти Карла V в 1559 году некоторые важные события определили течение дальнейшей истории. Заключенный в этом году Като-Камбрезийский договор отметил окончание попыток Франции покорить Италию и установил затишье в ее внешних делах, тем самым позволив французам перенести внимание на внутренние проблемы. В этом году умер фанатичный король Генрих II, и его преемником стал Франциск II, болезненный мальчик пятнадцати лет, который, несмотря на свою юность, уже состоял в браке с королевой Шотландии. В этом году реформатские общины организовали в Париже свой первый национальный синод. Но прежде всего, 1559 год стал началом эпохи, в которой Испания под руководством холодного и фанатичного короля Филиппа II приобрела в католическом мире ведущую роль и попыталась установить в Европе свою гегемонию. Возвышение Испании совпало со смятением во Франции, содрогавшейся от кровавых конфликтов между политическими и религиозными партиями.

Религиозные войны во Франции

Наиболее замечательной женщиной, с истинной честностью изучавшей сложное положение Франции во второй половине шестнадцатого века, была королева Екатерина де Медичи, вдова короля Генриха II и дочь герцога Лоренцо Великолепного (Lorenzo the duke of Urbino), которому Макиавелли посвятил своего Государя. Однажды королева Екатерина написала папе: «Отделившихся от Римской Церкви невозможно подавить ни оружием, ни законами, поскольку слишком велико их число». Кальвинизм совершил настоящее крупномасштабное вторжение во Францию. В 1562 году число его сторонников возросло от полумиллиона до полутора миллионов, возможно с некоторым сокращением позднее. Следует серьезно пересмотреть общепринятое утверждение, будто кальвинизм привлекал буржуазию и мелкое дворянство, в то время как аристократия, крестьяне и городское простонародье оставались католиками. Реформация привлекла большое число представителей высшей аристократии и государственных деятелей, а в некоторых городах простые горожане становились ее сторонниками и поддерживали новое движение. В 1559 году во Франции существовало уже две тысячи реформатских общин. В период с 1564 по 1572 год французские кальвинисты дискутировали о двух конкурировавших формах церковного управления: конгрегационалистской и пресвитерианской моделях. Несмотря на движение в двух направлениях, кальвинисты отличались замечательной сплоченностью благодаря руководству из Женевы. Но, при почтении к духовным наставлениям Кальвина и Беза, они довольно часто игнорировали их советы в политической жизни.

Екатерину де Медичи презирала высокомерная французская аристократия, считавшая ее дочерью «лавочника из Флоренции». Однако она была ловкой расчетливой женщиной, неравнодушной к изящным искусствам, красивой мебели и вопросам религии. Она ревностно оберегала власть Валуа для себя и своих детей, пользовавшихся этой властью. С полной откровенностью она писала: «Я приняла решение во всем и всеми возможными способами стремиться поддерживать власть моего сына, и, в то же время, сохранять народ в мире, единстве и согласии, не позволяя ему что-либо изменять или предпринимать». Ловкая и изворотливая, она настраивала партии внутри Франции друг против друга и отражала нападки своего зятя и короля Испании Филиппа II, пока наконец не умерла в 1589 году, когда вместе с Армадой потонули и его надежды на господство над всей Европой.

После смерти Генриха II от раны, полученной на турнире, кальвинисты надеялись на некоторое облегчение королевских гонений, но их надежды не оправдались. Франциск II с юношеской пламенностью посвятил себя своей юной невесте Марии Стюарт и позволил доминировать в правительстве ее дядям, горячим католикам Франсуа Гизу и Шарлю, кардиналу Лотарингскому. Могущественные аристократы, которых Гизы отстранили от влияния в правительстве, заручились в своем противостоянии поддержкой гугенотов. Они считали, что опекуном молодого короля должен быть Антуан де Бурбон, и наместник Монморанси вместе с Бурбонами предпринял маневры к овладению ключевыми постами. Екатерина де Медичи увидела возможность возвысить корону над обеими сторонами и в 1560 году устроила назначение Мишеля де Лопиталя (1503—1573) на должность канцлера. Однако в руках влиятельных католиков находились как законодательные, так и исполнительные органы власти, и попытка Екатерины вознестись над полем битвы сорвалась. Не увенчался успехом и Амбуазский заговор в марте 1560 года, имевший целью привлечь короля или хотя бы освободить его от влияния Гизов. За соучастие в заговоре был арестован принц Конде, но когда полная победа Гизов была близка, король Франциск II умер (5 декабря 1560 года), и дела приобрели новый оборот.

Новому королю Карлу IX (1560—1574) исполнилось всего десять лет, что предоставило Екатерине возможность выступить в роли регентши вместе с королем Наварры Антуаном, генеральным наместником Французского королевства. Мария Стюарт удалилась в Шотландию, и Гизы остались не у дел, однако они не желали смириться с таким поворотом событий. На Пасху 1561 года в правительстве триумвират герцога Гиза, Монморанси и маршала Франции де Сен-Андре обрел реальную силу. Теперь Екатерина, конечно же, обратилась за поддержкой к Бурбонам и гугенотам. Участились случаи насилия и возросло число радикальных предложений. На съезде генеральных штатов в Понтуазе протестантский представитель третьего сословия предложил продать все светское имущество церкви, оставив каждому прихожанину по одному жилому дому, а выручку использовать для поддержки церкви и духовенства и для погашения государственного долга. Напуганное духовенство проголосовало за то, чтобы помочь королю, ослабив финансовое бремя государства. Екатерина настаивала на примирении сторон и финансировала конференцию в Пуатье в сентябре 1561 года. Французское правительство пригласило представлять протестантов Беза, а не Кальвина, но настоящего диалога не получилось, так как Беза не было разрешено отвечать на опровержения Карла Гиза. Присутствовавший на дебатах генерал ордена иезуитов Лаинес призвал католиков изгнать этих «волков, лисиц и змей».

После этого Екатерина сделала важный шаг в сторону религиозного мира. Она созвала в Сен-Жермен-ан-Лэ представителей всех парламентов верховных судов для рассмотрения религиозного вопроса. Затем 17 января 1562 года устами своего умеренного канцлера Лопиталя она обнародовала знаменитый эдикт, который впервые обеспечил гугенотам официальное признание и значительную степень терпимости. Лопиталь назвал ее «добрейшею женщиной на земле», однако этот ее шаг был продиктован скорее необходимостью, чем душевным побуждением. Эдикт потребовал от гугенотов возвращения церквей, которые они захватили в свое владение, но им было разрешено проводить богослужения за стенами городов, а в городах поклонение разрешалось только в частных домах. Преамбула к эдикту выразительно гласила, что эдикт направлен не на закрепление внутри одного государства двух вероисповеданий, но на поддержание мира и согласия до тех пор, пока Бог не восстановит подлинное единство. Екатерина и Лопиталь были политиками, которые взращивали терпимость, предпочитая государственные интересы интересам религиозных групп. Тем не менее, официальное признание права гугенотов на существование стало событием огромной важности. Частные феодальные интересы дворянства и республиканские настроения горожан получили большую свободу выражения. Однако католические Гизы отказались приводить эдикт в исполнение, и через два месяца после его провозглашения во Франции вспыхнула распря, пылавшая затем на протяжении тридцати лет и совершенно истощившая страну.

Побоище в Васси стало началом череды кровавых войн. Гизы заручились поддержкой короля Испании Филиппа II со стороны католиков, и одновременно встретились в Заберне (Zabern) с лютеранским герцогом Христофом Вюрттембергским с целью предотвратить поддержку кальвинистов с их стороны. По дороге домой герцог Франсуа Гиз встретил в городе Васси в Шампани гугенотов, собравшихся для поклонения. Его армия атаковала собрание и убила более трехсот человек. Католики праздновали возвращение герцога в Париж как крупную военную победу. Триумвират принудил Екатерину переехать из Фонтэнбло в Париж и начать более тесное сотрудничество с католиками.

Гугеноты под руководством адмирала Гаспара де Колиньи и принца Конде взялись за оружие ради осуществления январского эдикта и освобождения Екатерины и Карла IX от Гизов. Они захватили Орлеан, Лион и другие города. Армию сопровождали кальвинистские капелланы, которые проводили в поле богослужения и вели в бой под пение псалмов. Королева Англии Елизавета послала войска, чтобы захватить Гавр и обменять его на Кале. Екатерина пригласила швейцарских и германских наемников, а также обратилась за помощью к папе и Филиппу II Савойскому. Герцог Франсуа пленил принца Конде, а в феврале 1563 года был убит на Луарском мосту наемным убийцей. После этого адмирал де Колиньи стал предводителем гугенотов, будучи очень рад суду Божию над герцогом Франсуа. Однако потерпев поражение в Руане и будучи загнаны в тупик в Дрё, гугеноты приняли условия Амбруазского мира (1563), разрешавшего кальвинистам-дворянам проводить богослужения в своих замках, а горожанам иметь одну церковь в каждом округе. Кальвин и Колиньи остались недовольны заключением Амбруазского мира; не менее разочарованы были папа, император и король Испании Филипп II. Банды мародеров продолжали грабить города и портить посевы. Екатерина предприняла путешествие ради установления мира, но испортила необходимый эффект своей встречей в Байонне (1565) с ненавистным герцогом Альба и своей дочерью Елизаветой, которая после смерти Марии Кровавой стала женой Филиппа II и королевой Испании. Страх перед заговором побудил гугенотов опять готовиться к войне.

Война вновь разразилась в 1567 году, и гугеноты заявляли, что «освободят короля от Екатерины». Они почти захватили королевский двор в Мё (Meaux), заставив Екатерину совершить поспешный побег, нанеся обиду, которую она им не смогла простить. Силы обеих сторон были на исходе, и 23 марта 1568 года они согласились заключить новый мир.

Екатерина была в отчаянии, поскольку ни примирение, ни репрессии в равной степени не имели успеха. Обе стороны совершали политические маневры. Для бдительного контроля над местными гугенотами были созданы новые католические организации, как например, Братство Святого Духа в Бургундии. Гугеноты укрепили Ля Рошель на Атлантическом побережье и создали другие военные базы. Конде возглавлял тридцатитысячную армию, но в марте 1569 года был пленен в битве при Жарнаке и убит. Адмирал де Колиньи остался в одиночестве. К счастью для него, Екатерина с подозрением восприняла предложение Шарля Гиза о том, чтобы король Испании Филипп II наследовал престол, если никто из ее детей не оставит наследника, и стала более благосклонна к гугенотам. Сен-Жерменский Эдикт (8 августа 1570 года) гарантировал кальвинистам свободу совести и возможность поклоняться так же, как и до войны.

Теперь Колиньи очень необдуманно проявил излишнюю амбициозность в благоприятных для него условиях. Владея четырьмя важными крепостями Ла Рошель, Коньяк, Монтобан и Ла Шарите (La Charitй), гугеноты восстановили единство и силу. Колиньи попытался подтолкнуть Францию к действиям против Испании с целью отнять испанские Нидерланды у Людовика Нассау и Англии. Колиньи даже осмелился заявить Екатерине Медичи, что плох тот француз, который против войны с Испанией. Оказывая давление на Екатерину, Колиньи перешел допустимые границы, и она решила, что настало время Франции избавиться от адмирала де Колиньи раз и навсегда. Она содействовала покушению на его жизнь, но наемник только ранил его. Гугеноты потребовали объяснений, и Екатерина, опасаясь огласки, согласилась с Гизами, что следует убрать не только Колиньи, но и все высшее руководство кальвинистов. Результатом стало побоище Варфоломеевской ночи, один из ужаснейших эпизодов Западной истории, повидавшей немало.

По-прежнему остаются большой загадкой подлинные обстоятельства побоища, а также степень осведомленности и участия молодого короля Карла IX. Екатерина, вероятно, участвовала в заговоре, но не представляла его масштаба. В ночь с 23 на 24 августа 1572 года убийцы ворвались в парижскую квартиру Колиньи, зарезали его, и выкинули труп из окна. Тою же ночью погибли другие руководители гугенотов. Заговорщики заранее условились, что молодому Конде и Генриху Наваррскому, который всего за неделю до того женился на одной из дочерей Екатерины, будет предоставлена возможность спастись, приняв католицизм, на что оба поспешно согласились. Когда два принца направлялись в тюрьму, толпы фанатиков вышли на улицы Парижа для безумной охоты на еретиков, убив, самое малое, триста человек. Массовые погромы происходили в провинциях до октября, в результате были убиты тысячи гугенотов, чтобы, по словам Екатерины, «стереть с лица земли этих подданных, восставших против Бога и Карла IX». Папа Григорий XIII отметил побоище торжественной мессой и выпуском памятной медали в честь этого события. Говорят, что Филипп II, узнав о случившейся резне, впервые в жизни засмеялся.

Побоище стало большой ошибкой. Гугеноты мобилизовались, приобрели новых сторонников и подготовились к длительному вооруженному сопротивлению. Влиятельные аристократы желали восстановления древних феодальных свобод и противостали «презренному деспотизму» короля Карла. Однако умеренные католики, les politiques, объединились с умеренными кальвинистами и образовали центристскую партию с целью поддержания стабильности в государстве. Через своего представителя, маршала Дамвиля (Damville), сына наместника Монморанси, они объявили о своей верности королю, попросив однако свободы поклонения для протестантов. В такой ситуации в 1574 году Карл IX умер, и его брат Генрих III поспешил вернуться из Польши, чтобы занять престол.

Генрих III был никудышным политиком. Екатерина баловала своего любимца, и он вырос мотом и сластолюбцем, предаваясь оргиям и распутству. Он содержал для развлечения компанию «милашек», смазливых мальчиков в женских платьях. Кальвинисты холодно отнеслись к правлению нового монарха. В 1576 году для контроля над гугенотами сын убитого Франсуа герцог Генрих Гиз образовал Католическую Лигу с поместными отделениями, наблюдавшими за верховенством веры и короля во всех провинциях. Лига боролась за древние свободы дворянства и средневековые права третьего сословия, чем приобрела себе большую поддержку. Не будучи в состоянии их победить, Генрих III решил к ним присоединиться и сделался главой Лиги. Таким образом он оттолкнул les politiques и гугенотов, но так и не смог успокоить Генриха Гиза и ультракатоликов. Осознав свою ошибку, Генрих III объявил все лиги распущенными и заключил союз с Генрихом Наваррским, который при первой же возможности отказался от навязанного ему Католицизма и теперь возглавлял гугенотов. Вспыхнула гражданская война. К удивлению многих, Генрих III и некоторые из его mignons[1] оказались неплохими полководцами.

В 1584 году умер последний брат Генриха III — герцог Анжуйский Франсуа и последний претендент на престол из дома Валуа. Герцог Генрих Гиз попытался предотвратить возможность восхождения на престол Генриха Наваррского, принадлежавшего к дому Бурбонов, по причине его еретической веры. Генрих Наваррский перешел в наступление, и завязалась «война трех Генрихов». Генрих III попытался утвердить свою власть на Генеральных штатах в Блуа, но герцог Генрих Гиз и члены Католической Лиги показали, кто является хозяином положения. Из страха перед герцогом Гизом Генрих III совершил свой последний промах. Популярный герцог Гиз был убит в замке Блуа. Говорят, что Генрих III пнул ногой мертвое тело и цинично заметил: «Боже, такой длинный». На следующий день был убит брат герцога Генриха Луи. Генрих III решил, что наконец стал настоящим королем, однако теперь католики восстали уже открыто. Королева Екатерина сразу поняла очередную грубую ошибку Генриха III. «Сын мой, ты отсек, — воскликнула она, — но теперь должен пришить заново». Тринадцать дней спустя в январе 1589 года королева Екатерина де Медичи покинула сей мир, отчаявшись уговорить сына изменить столь опасное положение. Испугавшись мести Католической Лиги за смерть Гизов, Генрих III бежал под защиту Генриха Наваррского. Однако 1 августа 1589 года фанатичный доминиканский монах убил Генриха III, не сознавая, что открыл тем самым путь гугенотам к престолу. Испуская дух, Генрих III объявил Генриха Наваррского своим наследником и преемником французского престола.

Тридцатипятилетний привлекательный, щедрый, красноречивый и мужественный Генрих IV быстро завоевал любовь народа, несмотря на свою веру, неприемлемую для католического большинства. Он объявил, что не причинит католикам вреда, но по прошествии шести месяцев будет созван собор для рассмотрения религиозного вопроса. Ему симпатизировали les politiques и такие умеренные протестанты как Филипп дю Плесси-Морнэ (Philippe du Plessis-Mornay). Когда умеренные члены Католической Лиги заявили о своем единственном возражении — протестантизм Генриха IV, то Генрих позволил архиепископу Буржскому объявить о его (повторном) обращении в католицизм. 25 июля 1593 года он отрекся от своей реформатской веры, а в начале 1594 года был помазан елеем в Шартре и 22 марта 1594 года въехал в Париж. Очевидцы передали его слова: «Париж достоин мессы».

Теперь Генрих IV пользовался такой поддержкой, что осмелился выступить в союзе с Англией против короля Испании Филиппа II. 2 мая 1598 года, после настоятельной просьбы папы Климента VIII, испуганного войной между католическими странами, Генрих согласился заключить Вервенский мир. За несколько недель до окончания испанской войны Генрих IV оказал содействие своим бывшим братьям по вере, издав знаменитый Нантский эдикт (13 апреля 1598) о терпимости по отношению к гугенотам. Теперь гугеноты могли проводить церковные богослужения в двух местах каждого округа, кроме некоторых крупных городов, Парижа и мест, находящихся на расстоянии пяти миль от столицы.

Генрих IV энергично и разумно трудился над врачеванием ран тридцатилетней гражданской войны и внутренним восстановлением Франции. Суровый, но честный кальвинист Максимилиан де Бетун, герцог Сюлли (Maximilien de Bethune, duke of Sully), которого он назначил руководить восстановлением экономики, боролся с инфляцией, сокращая расходы и искореняя коррупцию при сборе налогов. Он верил, что главным и истинным источником богатства является земля и потому трудился над улучшением сельского хозяйства, строил дороги от ферм к рынкам, осушал болота, рыл каналы, строил мосты и защищал крестьян от нападений разбойных банд. Он организовал торговую комиссию для развития промышленности, например производства шелка в Лионе. Сюлли даже был автором великого проекта Генриха IV сделать Францию главной христианской державой ради сохранения покоя и порядка в христианском мире. Смотря за пределы Европы, корона основала новые колонии в Северной Америке и Азии. В 1608 году Шамплен (Champlain) основал французские поселения в Порт-Рояле и Квебеке.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.013 сек.)