АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ДелопроизводстО 5 страница

Читайте также:
  1. I. Перевести текст. 1 страница
  2. I. Перевести текст. 10 страница
  3. I. Перевести текст. 11 страница
  4. I. Перевести текст. 2 страница
  5. I. Перевести текст. 3 страница
  6. I. Перевести текст. 4 страница
  7. I. Перевести текст. 5 страница
  8. I. Перевести текст. 6 страница
  9. I. Перевести текст. 7 страница
  10. I. Перевести текст. 8 страница
  11. I. Перевести текст. 9 страница
  12. Il pea.M em u ifJy uK/uu 1 страница

убеди других довериться тебе - и ты победил.

Если я замечу, что кто-то обманул меня, то в этом только моя вина. И обманщик останется только в выигрыше, ибо я не буду жаловаться из гордости. Его превосходство надо мной будет установлено навсегда, он будет прав, а я буду неправ, он опередит меня, а я - застряну, он - всё, а я ничто, он обогатится, тогда как я разорюсь, короче, всё время возвышаясь надо мной, он завоюет общественное мнение. Едва это произойдёт, бессмысленно взывать к справедливости: меня просто не услышат. Дерзко и непрестанно будем предаваться самой пакостной лжи, давайте рассматривать её как ключ ко всем милостям, ко всем благам, ко всем репутациям и ко всем богатствам. И пусть лёгкое угрызение совести от свершённого одурачивания затмится острым удовольствием, которое нам даёт испытать порочное поведение.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Мне кажется, что на эту тему сказано значительно больше, чем требовалось. Вы убедили Эжени нужно её успокоить и ободрить:

она примется за дело, когда она захочет. А теперь, я думаю, стоит продолжить исследование различных прихотей мужского разврата. Эта область бездонна и давайте углубимся в неё. Мы уже посвятили нашу ученицу в кое-какие тайны практики, так не станем же пренебрегать теорией.

ДОЛЬМАНСЕ. - Специфика мужского разврата, мадам, вряд ли окажется полезной для изучения девушке, которая, подобно Эжени, не предназначает себя для ремесла проститутки. Она выйдет замуж, и можно ставить десять против одного, что у её мужа не будет необычных наклонностей. Однако если они всё-таки у него обнаружатся, то её поведение должно быть мудрым: надо вести себя любезно и послушно, не теряя чувства юмора. Но с другой стороны, она должна всячески обманывать его и тайно вознаграждать себя. Вот, пожалуй, и всё. Если же, Эжени, вы желаете проанализировать причуды мужской страсти, мы можем для простоты свести их к трём: содомии, святотатственным прихотям и жестокости. Первая страсть стала теперь повсеместной добавим несколько соображений к тому, что уже было сказано. Содомия делится на две категории:

активную и пассивную. Мужчина, ебущий в жопу мальчика или женщину, является активным содомитом, а когда выжопливают его - он становится пассивным. Часто возникает вопрос: какой из способов более сладострастный?



Разумеется, пассивная содомия, поскольку наслаждаешься одновременно и спереди, и сзади. Как сладко менять пол, как восхитительно подражать шлюхе, отдаваться мужчине, который обращается с нами, как с женщиной, называть его своим возлюбленным и открыто объявлять себя его любовницей! Ах! Милые подружки, какое это сладострастье! Но, Эжени, ограничимся несколькими замечаниями, относящимися только к женщинам, которые, по нашему примеру, хотят насладиться таким же способом. Я, Эжени, уже познакомил вас с атакой с тыла и убедился, что скоро вы преуспеете в таких сражениях. Отдавайте им все свои силы, ибо на острове Цитеры они происходят беспрестанно. Я совершенно уверен, что вы последуете моим наставлениям. Я ограничусь двумя-тремя советами, необходимыми любой женщине, которая решила посвятить себя только этому виду наслаждения или подобным ему. Прежде всего позаботьтесь о себе:

нужно настоять, чтобы вам всё время дрочили клитор, пока вас выжопливают:

нет более гармоничного сочетания двух наслаждений. Не следует спринцеваться, вытираться простынями и подтираться полотенцами, после того, как вас выебли таким способом. Зад должен быть всегда открыт и тем самым вызывать желание и возбуждение, которое легко пренебрегает чистоплотностью. Даже трудно представить, как долго возможно длить приятные ощущения. Перед тем, как подставлять жопу, избегайте есть острое и кислое - от этого воспаляется геморрой и введение становится болезненным. Не позволяйте спускать вам в жопу нескольким мужчинам подряд: хотя в горячем воображении смешение сперм видится желанным, для здоровья оно вредно, а часто и опасно избавляйтесь от каждого впрыскивания, прежде чем позволять новому попасть в вас.

ЭЖЕНИ. - Но если они предназначены попадать мне в пизду, разве это не преступление - изливать не туда?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Не придумывай, моя сладкая глупышка - нет ничего дурного в том, чтобы мужское семя направлять туда или сюда, в сторону от основного пути ведь размножение не является целью Природы, которая лишь смиряется с ним. С её точки зрения, чем меньше мы размножаемся, тем лучше.

А если мы вовсе не размножаемся, так это лучше всего. Эжени, будь заклятым врагом нудного производства детей и даже в браке направляй в сторону эту коварную жидкость, влияние которой сводится только к тому, чтобы испортить наши фигуры, притупить сладострастные ощущения, иссушить нас, заставить нас поблекнуть, состариться и подорвать наше здоровье. Приучи мужа к этим потерям, соблазни его на то или другое, пусть он увлечётся этим и таким образом не допускай его делать приношения в храм. Скажи ему, что ты ненавидишь детей и продемонстрируй преимущества бездетности. Так что будь осторожна в этом вопросе, моя дорогая должна тебе признаться, что деторождение приводит меня в такой ужас, что я перестану быть твоей подругой, если ты забеременеешь.

Если же, однако, это несчастье случится, и не по твоей вине, извести меня через первых семь или восемь недель, и я тебе подсоблю. Не страшись детоубийства, это лишь мнимое преступление: мы хозяйки того, что носим в своей утробе, и, разрушая этот вид материи, мы не творим большего зла, чем когда мы, при необходимости, избавляемся от другого вида материи с помощью лекарств.

ЭЖЕНИ. - Но если рождение ребёнка уже близко?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Даже если он уже родился, у нас всегда есть право уничтожить его. В мире не существует права более законного, чем право матери на детей. Нет ни одного народа, который не признал бы эту истину: она основана на разуме и твёрдых принципах.

ДОЛЬМАНСЕ. - Это право естественно... оно бесспорно. Религиозные выверты стали источником всех этих глубоких заблуждений. Недоумки, верующие в Бога, убеждены в том, что лишь от него зависит наша жизнь и что, едва зародыш начинает развиваться, как крохотная душа, излучаемая Богом, тотчас вселяется в него, эти глупцы, конечно, расценивают как преступление уничтожение этого маленького существа - ведь, по их убеждению, оно больше не принадлежит человеку. Это Божье творение, оно принадлежит Богу возможно ли расправиться с ним, не совершая преступления? Да, можно. С тех пор, как факел философии развеял мрак обмана с тех пор, как химерическое божество повергнуто в грязь, с тех пор, как, мы, лучше осведомлённые в законах и тайнах физики, познали суть деторождения и механизм его, который не более удивителен, чем прорастание пшеничного зерна, - мы вернулись в лоно Природы, оставив человеческие заблуждения. Расширяя наш кругозор, мы, наконец, осознали, что у нас есть полное право вернуть себе то, что мы отдали против нашей воли или же случайно, что нельзя требовать от человека, чтобы он становился отцом или матерью, если он не испытывает такого желания что не играет никакой роли, больше на земле этих существ или меньше, и что, короче говоря, мы становимся хозяевами этого кусочка плоти, каким бы живым он ни был, в той же степени, как и ногтей, которые мы срезаем с пальцев, или экскрементов, выделяемых нашими внутренностями, потому что и то, и другое принадлежит нам и потому что мы абсолютные владельцы всего, что из нас исходит. После того, как мы убедительно показали вам, Эжени, каким пустяком является убийство на нашей земле, вы должны почувствовать себя убеждённой в ничтожности всего относящегося к детоубийству, даже если это действие осуществляется по отношению к взрослому ребёнку. Бесполезно распространяться далее: ваш острый ум приводит собственные доказательства в поддержку моих аргументов. Изучая историю нравов, вы увидите, что обычай этот повсеместен, и окончательно убедитесь, что лишь полные дураки способны давать звание преступления такому заурядному поступку.

ЭЖЕНИ, сначала - к Дольмансе. - Не могу описать, до какой степени вы меня убедили. (Затем обращаясь к госпоже де Сент-Анж.) - Но скажи, дражайшая моя, ты когда-нибудь пользовалась этим методом, который предлагаешь мне для уничтожения зародыша у себя внутри?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Два раза и с полным успехом, но должна сознаться, что я прибегла к нему в начале беременности. Тем не менее, я знаю двух женщин, воспользовавшихся этим средством уже в середине срока, и всё завершилось удачно. Если тебе потребуется, всегда рассчитывай на меня, но я заклинаю:

не попадай в ситуацию, когда это может понадобиться. Легче предотвратить, чем...

Но вернёмся к сладострастным проказам, с которыми мы обещали ознакомить эту девушку. Продолжайте, Дольмансе, очередь за святотатственными прихотями.

ДОЛЬМАНСЕ. - Я думаю, что Эжени уже разуверилась в религиозных бреднях и вполне убеждена, что все насмешки над предметами дурацких культов не ведут ни к каким последствиям. Святотатственные прихоти настолько незначительны, что способны зажечь только очень юные головы - те, для которых любое нарушение ограничений - великая радость. Эти прихоти напоминают мелкую месть, которая будоражит воображение и способна позабавить на несколько минут. Но, по-моему, подобные развлечения быстро приедаются, особенно когда достигаешь возраста, при котором обретаешь убеждение в ничтожестве божества, жалким воспроизведением которого являются высмеиваемые нами идолы.

Осквернение реликвий, изображений святых, просфоры, распятия - с философской точки зрения, уподобляется не более чем разрушению античной статуи. Как только вы подвергнете презрению эти мерзкие безделушки, вы не должны больше уделять им внимания забудьте о них. Из всего этого стоит сохранить лишь богохульство, и не потому, что в нём больше значения, ибо если Бога нет, то зачем, спрашивается, оскорблять его имя? А затем, что очень важно произносить крепкие и грязные словечки в опьянении наслаждения, а богохульства воспламеняют воображение. Будьте абсолютно беспощадны и изощрённы в своих выражениях, они должны быть шокирующими до предела, ибо шокировать - сладостно: ведь скандал льстит твоему тщеславию, и хоть триумф невелик, им не следует пренебрегать. Прямо говорю вам, сударыни - это одно из самых заветных моих наслаждений, поскольку редко другие духовные удовольствия так сильно действуют на моё воображение. Попробуйте, Эжени, и вы убедитесь, что из этого выйдет. А кроме того, демонстрируйте отъявленное неблагочестие, когда вы окажетесь со сверстницами, ещё прозябающими в сумраке суеверия, афишируйте похоть и свою доступность, создайте блядскую обстановку, позвольте им рассматривать вашу грудь, если вы окажетесь с ними в уединённом месте, непристойно хватайте себя руками, нагло показывайте самые сокровенные уголки вашего тела, требуйте того же от них, совращайте их, наставляйте, растолковывайте им смехотворность их предрассудков, столкните их нос к носу с так называемым злом, ругайтесь в их присутствии, как мужик если они моложе вас, берите их силой, убеждайте их советом или личным примером, короче, развращайте их, как только можете. Ведите себя вольно с мужчинами, выказывайте им своё безбожие и бесстыдство не обижаясь на их домогания, дарите им всё, что может их усладить, но не компрометируя себя. Разрешайте им щупать вас, дрочите их, пусть они вас дрочат, даже дайте им свою жопу, но раз уж фальшивая женская честь связана с целостностью переда, то не позволяйте им её нарушать. Как выйдете замуж, заведите лакея, но не любовника, или платите нескольким надёжным юношам. Тогда всё будет шитокрыто, никакой угрозы вашей репутации, и, будучи вне подозрений, вы овладеете искусством делать всё, что вам заблагорассудится.

Но продолжим: жестокость - это третий тип наслаждений, который мы обещали исследовать. Он становится всё более и более распространён среди мужчин, и они объясняют своё пристрастие следующим образом: мы хотим пребывать в состоянии возбуждения, что является целью любого мужчины, стремящегося к наслаждениям, и лучше всего на нас будут воздействовать самые сильные средства. Исходя из этого, становится совершенно безразлично, приносят ли наши действия удовольствие или неудовольствие объекту, который служит нашим желаниям. Важно лишь подвергнуть нашу нервную систему самому сильному воздействию, ведь, без всякого сомнения, мы значительно острее чувствуем боль, чем наслаждение. Поэтому и отражение боли, которой мы подвергаем других, будет возникать в нас с большей силой и будет более интенсивным отзвук боли будет громче, и наше животное начало полностью пробудится в нас, влияя на нижние части нашего тела и возвращая нас к первобытному состоянию, в котором наши органы похоти воспламенятся и будут готовы к наслаждению. Никогда нельзя точно сказать, испытывает женщина наслаждение или нет, а часто она остаётся разочарованной. Более того, старику или уродцу очень трудно принести женщине наслаждение. Если же это всё-таки удаётся, наслаждение оказывается слабым, и нервы реагируют на него вяло.

Поэтому следует отдавать предпочтение боли, так как острая боль не может обмануть, и её влияние значительно сильнее. Но людям, одержимым этой манией, могут возразить, что боль испытывает твой ближний. Не чуждо ли милосердию приносить боль другим во имя того, чтобы доставлять наслаждение себе? В ответ на это повесы говорят, что, приобретя привычку гнаться за наслаждениями и думая при этом исключительно о себе, не считаясь с другими, они пришли к убеждению, что это является вполне нормальным, согласующимся с естественными наклонностями - предпочитать то, что ощущают они сами, тому, чего они не ощущают. Что же смеют от нас требовать? Какое нам дело до страданий, которые испытывают другие? Разве они приносят нам боль? Нет, наоборот, как мы только что продемонстрировали, чужие страдания производят в нас приятные ощущения. С какой стати тогда мы должны жалеть человека, испытывающего одно ощущение, тогда как мы испытываем совсем другое?

Почему мы должны освободить его от боли, если мы не только не прольём слезинки по этому поводу, а испытаем огромное наслаждение от его страданий?

Разве хоть один единственный раз мы испытывали некий естественный порыв, толкавший нас предпочесть другого себе? И разве мы не одиноки в этом мире, где каждый только за себя? Твой голос становится фальшивым, когда ты говоришь от имени Природы, будто бы не следует делать другим то, чего ты не хочешь, чтобы другие делали тебе - такую вещь могут говорить только люди, причём слабые люди. Сильному человеку это и в голову не придёт. То были первые христиане, которых постоянно преследовали из-за их нелепых убеждений они кричали всякому, кто мог их услышать: Не сжигайте нас, не сдирайте с нас кожу! Природа говорит нам: не делай ближнему того, чего не желаешь себе! Глупцы! Как может Природа, которая всегда влечёт нас к наслаждению, которая не вселила в нас иных инстинктов, иных убеждений, иных порывов, как может Природа тут же пытаться убедить нас в том, что мы должны пренебречь любовью к себе, если она приносит боль другим? О, верьте мне, Эжени, верьте, наша мать Природа не говорит нам ни о ком, кроме нас самих, её предписания требуют полного эгоизма, и во всём этом мы ясно слышим её неизменный и мудрый совет:

предпочитай себя, люби себя, за чей бы счёт это ни было. Но, говорят, другие могут тебе отомстить... И пусть! Победит сильнейший и будет прав. Вот и хорошо - в этом и есть простое проявление вечной борьбы и разрушения, ради которых Природа создала нас и ради которых мы ей только и нужны.

Такова, моя дорогая Эжени, канва спора между людьми. Исходя из моего опыта и размышлений, я могу добавить к этому, что жестокость вовсе не является пороком, а есть лишь чувство, которое Природа первым вселяет в нас. Ребёнок ломает свою игрушку, кусает грудь своей кормилицы, удушает канарейку задолго до того, как он становится способен отдавать себе отчёт в собственных действиях. На животных печать жестокости видна, как я уже, кажется, говорил, наиболее отчётливо, потому что законы Природы проступают на них явственнее, чем на нас. Жестокость существует и среди дикарей, которые значительно ближе к Природе, чем цивилизованные люди. Посему абсурдно считать жестокость следствием извращённости. Я повторяю, что утверждение это ложно.

Жестокость вполне естественна. Все мы рождены с долей жестокости, которую смягчает последующее воспитание. Но оно чуждо Природе, оно искажает действия Природы, подобно тому, как уход за деревьями уродует их. Сравните во фруктовом саду дерево, предоставленное заботам Природы, с теми, за которыми вы ухаживаете, и вы увидите, какое из них более красиво, и вы убедитесь, на котором плоды лучше. Жестокость - это просто-напросто энергия в человеке, которую цивилизация не смогла до конца извратить. Так что жестокость является добродетелью, а не пороком. Аннулируйте ваши законы, перестаньте сдерживать и наказывать себя, отбросьте свои привычки - и жестокость перестанет быть опасной, ибо она никогда не будет проявлять себя, за исключением случаев, когда ей оказывается сопротивление, а тогда произойдёт столкновение двух конкурирующих жестокостей. Только в цивилизованном обществе жестокость представляет опасность, поскольку человек, на которого совершается нападение, почти всегда не способен ему противостоять. Однако в нецивилизованном обществе человек, на которого направлена жестокость, отразит её, если он силён, а если он слаб, то тогда ему и следует покориться сильному, согласно законам Природы - и всё, и нет тут причин для волнений.

Теперь можно дать объяснение причин жестокости при удовольствиях похоти. У вас, Эжени, уже есть кое-какое представление об излишествах, к которым они ведут, и с вашим пылким воображением вам должно быть легко понять, что для стоиков, для сильных духом не существует никаких ограничений. Нерон, Тиберий, Гелиогаболус убивали своих детей, чтобы вызвать у себя эрекцию.

Маршал де Ретс, Шаролэ, Конде тоже совершали убийства во имя разврата.

Первый из них объявил на допросе, что самое сильное наслаждение он испытал, когда он и его священник пытали младенцев обоего пола. В одном из его замков в Бретоне нашли семьсот или восемьсот замученных детей. Всё это легко себе представить в связи с тем, что я говорил. Наше физическое строение, наши органы, соки, струящиеся в нас, наша животная энергия ничем не отличаются от тех, что были у Титов, Неронов, Мессалин или Шанталей. Мы не можем больше ни гордиться добродетелью, которая отвергает порок, ни обвинять Природу за то, что мы родились либо благонравными, либо преступными - она действует согласно своим планам, целям и нуждам так давайте подчинимся им. А далее я буду рассматривать женскую жестокость, которая сильнее мужской из-за чрезмерной чувствительности женских органов.

Жестокость можно разделить на два типа. Жестокость первого типа - это результат глупости. Человек, не способный мыслить, рассуждать, анализировать, превращается в дикого зверя. В этой жестокости нет наслаждения, потому что в таком состоянии человек ничего не может различать. Жестокости этого типа редко бывают опасными, поскольку от них всегда легко защититься. Второй тип жестокости есть плод чрезвычайной чувственности. Он доступен только людям деликатной структуры крайности, на которые такая жестокость толкает людей, обусловлены их умом и изощрённостью чувств. Их душа, тонко сработанная, столь чувствительная к впечатлениям, лучше и быстрее всего откликается на жестокость. Жестокость пробуждает их и освобождает. Сколь немногим дано понять эти различия... и сколь немногим дано их ощутить! А тем не менее, они существуют. Итак, второй тип жестокости наиболее распространён среди женщин. Присмотритесь к ним, и вы увидите, что чрезмерная чувственность приводит женщин к жестокости вы увидите, что чрезвычайно живое воображение, острота ума влекут их в порочность, в дикость. О да, они очаровательны, все до одной, и каждая из них может, если захочет, превратить в дурака любого умника. К сожалению, суровость, а точнее, абсурдность наших обычаев не потворствует жестокости женщин: они вынуждены скрывать свои чувства, притворяться, маскировать свои склонности с помощью показного благодушия и доброжелательности, которые они презирают до глубины души.

Только за непроницаемыми шторами, с великими предосторожностями, прибегая к помощи немногих надёжных друзей, они могут предаться своим влечениям.

Много женщин такого рода, а значит, много несчастных женщин. Вы хотели бы с ними познакомиться? Объявите о том, что произойдёт жестокое представление, сожжение, сражение, бой гладиаторов, и вы увидите их, бегущих толпой. Но такие случаи не представляются достаточно часто, чтобы утолить их бешенство, а потому они сдерживают себя и оттого страдают.

Взглянем мельком на женщин этого типа. Зингуа, королева Анголы - самая кровожадная из женщин, убивала своих любовников сразу после того, как они справляли своё дело часто она заставляла воинов сражаться на её глазах и становилась наградой победителя. Чтобы усладить свой свирепый дух, она приказывала истолочь в ступе всех женщин, забеременевших раньше тридцати лет. (7) Зоэ, жена китайского императора, получала самое большое удовольствие, наблюдая казнь преступников, а когда их не было, она заставляла убивать рабов и сама в это время совокуплялась с мужем, кончая тем сильнее, чем больше страданий испытывали эти несчастные. Именно она, изощряясь в изобретении пыток, придумала знаменитую бронзовую колонну, полую внутри - её раскаляли, поместив туда пациента. Теодора, жена императора Юстиниана, забавлялась, глядя на то, как делают евнухов, а Мессалина дрочила себя в то время, когда перед ней задрачивали мужчин до смерти.

Жительницы Флориды сажали маленьких насекомых на яйца своих мужей, и от этого из член распухал, что вызывало ужасную боль. Для этой операции женщины собирались группами и нападали на мужчин, несколько человек на одного, чтобы наверняка добиться желаемого. Когда высадились испанцы, они сами держали своих мужей, пока варвары-европейцы их убивали.

Госпожи Ля Вуазен и Ля Брэнвилье занимались отравлением исключительно из наслаждения преступлением. (8)

Словом, история предоставляет нам тысячи примеров женской жестокости. И в силу этой естественной склонности у женщин, мне бы хотелось приучить их к активной флагелляции, с помощью которой жестокие мужчины удовлетворяют свою кровожадность. Я знаю, что некоторые женщины этим занимаются, но в привычку это ещё не вошло в той степени, в какой мне бы желалось. Общество выиграло бы, предоставив подобный выход женскому варварству: ведь если они лишены возможности проявить свою порочность таким способом, они проявят её другим: они будут распространять свой яд повсюду и приносить несчастье своим супругам и своим семьям. Не давая волю своим чувствам, чтобы добиться облегчения, когда предоставляется возможность, многие женщины становятся от этого ещё более жестокими, но и это для них мало по сравнению с тем, к чему призывают их желания. Нашлись бы, без сомнения, и другие средства, с помощью которых чувственная и в то же время жестокая женщина смогла бы усмирить свои дикие страсти, но эти средства опасны, Эжени, я бы никогда не решился посоветовать их вам... О небо! Что с вами, милый ангел? Мадам, взгляните, в каком состоянии ваша ученица!

ЭЖЕНИ, дроча себя. - О Иисусе! Я так возбудилась! Смотрите, до чего довели ваши задроченные речи!

ДОЛЬМАНСЕ. - На помощь, мадам, подсобите! Неужели мы позволим этому очаровательному ребёнку кончить без нашего содействия?..

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - О! Это было бы несправедливо! (Обнимая Эжени.)

Дивное создание, я никогда не видела подобной чувственности, подобного ума!..

ДОЛЬМАНСЕ. - Позаботьтесь о переде, мадам, а я поскольжу языком по прелестной маленькой дырочке её жопы и легонько пошлёпаю её по ягодицам.

Мы заставим её кончить таким способом, по меньшей мере, раз семь-восемь.

ЭЖЕНИ, (обезумев.) - Ах, разъебись! Это будет нетрудно сделать!

ДОЛЬМАНСЕ. - В ваших позах, сударыни, вам удобно будет поочерёдно пососать мой хуй. Это возбудит меня, и я смогу с большей энергией приступить к услаждению нашей очаровательной ученицы.

ЭЖЕНИ. - Моя дорогая, я оспариваю честь первой пососать этот замечательный хуй. (Берёт его.)

ДОЛЬМАНСЕ. - Какое наслаждение! Как похотливо это тепло! Эжени, вы поведёте себя как следует в критический момент?

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Она проглотит... Она проглотит, я обещаю тебе. А впрочем, если из ребячества... Да мало ли по какой причине... она пренебрежёт обязанностью, накладываемой похотью...

ДОЛЬМАНСЕ, (очень возбуждённый.) - Я бы никогда ей этого не простил, мадам, ей не было бы прощения!.. Примерное наказание... Я клянусь, она будет выстегана... выстегана до крови! Ах, еби вас в рот! Я спускаю... малафья идёт!..

Глотай, глотай, Эжени, всё до капли! А вы, мадам, позаботьтесь о моей жопе: она готова для вас... Разве вы не видите, как она зияет? Разве не видите, как она зовёт ваши пальцы? Ёбаный Бог, я абсолютно счастлив... засовывай глубже, до самого запястья! Встанем, не могу больше... Эта восхитительная девочка высосала меня, как ангел...

ЭЖЕНИ. - Мой дорогой, мой обожаемый наставник, ни капли не пропало.

Поцелуйте меня, любовь моя, ваша сперма теперь у меня в животе.

ДОЛЬМАНСЕ. - Она восхитительна... И как эта девчонка кончила!..

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Она вся мокрая... но что я слышу? Стучат. Кто же осмелился нас потревожить? Это мой брат... Безрассудное существо!

ЭЖЕНИ. - Но, дорогая, это же предательство!

ДОЛЬМАНСЕ. - Неслыханное, не так ли? Не бойтесь, Эжени, мы ведь стараемся исключительно ради вашего удовольствия.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - И мы очень скоро её в этом убедим. Подойди поближе, дорогой братик, и посмейся над стыдливостью этой девочки: она от тебя прячется.

ДИАЛОГ ЧЕТВЁРТЫЙ

ГОСПОЖА де СЕНТ-АНЖ, ЭЖЕНИ, ДОЛЬМАНСЕ, шевалье де МИРВЕЛЬ.

ШЕВАЛЬЕ. - Умоляю, прелестная Эжени, не сомневайтесь в моей абсолютной порядочности. Вот моя сестра и вот мой друг - оба могут поручиться за меня.

ДОЛЬМАНСЕ. - Я вижу только один способ разом покончить с этими смешными церемониями. Шевалье, мы воспитываем эту красавицу, учим всему, что обязаны знать девушки её возраста. А для лучшего обучения мы прибавляем немного практики к теории. Ей требуется наглядное пособие со спускающим хуем. Не хотите ли послужить нам натурщиком?

ШЕВАЛЬЕ. - Это предложение настолько лестно для меня, что я не посмею отказаться, а прелести мадемуазель будут залогом скорого достижения цели наших занятий.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Тогда продолжим - за дело!

ЭЖЕНИ. - О, это уже слишком! Вы злоупотребляете моей неопытностью... за кого меня примет этот господин?

ШЕВАЛЬЕ. - За очаровательную девочку, Эжени... за самое восхитительное создание, когда-либо виденное мною. (Он целует её, и его руки скользят по всем её прелестям.) О Боже! Как всё свежо, как сладко... пленительно!..

ДОЛЬМАНСЕ. - Поменьше болтовни, шевалье, давайте действовать! Я буду заведывать сценой, это моя обязанность. Наша цель - показать Эжени механизм семяизвержения. Но так как ей будет трудно наблюдать за этим феноменом хладнокровно, мы, все четверо, устроимся рядышком. Вы, мадам, будете дрочить свою подругу, а я позабочусь о шевалье. Когда речь идёт об онанизме, мужчина предпочтёт довериться другому мужчине, а не женщине. Мужчина знает, что нравится ему, а значит, он знает, что понравится другому. Итак, займём же позиции! (Все располагаются.)

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Не слишком ли близко мы оказались?

ДОЛЬМАНСЕ (уже завладев шевалье). - Невозможно быть слишком близко, мадам. Грудь и лицо вашей подружки должны быть залиты доказательствами мужественности вашего брата, надо, чтобы он попал, как говорится, не в бровь, а в глаз. Я, как хозяин насоса, буду направлять струю так, чтобы окатить её с головы до ног. А пока дрочите её, ласкайте все её похотливые места. Эжени, дайте полную свободу своему воображению, представляя самый изощрённый разврат. Думайте о том, что вам предстоит увидеть восхитительную тайну, которая будет раскрываться прямо перед вашими глазами. Забудьте всякую сдержанность, преступите все ограничения: скромность никогда не была добродетелью. Если бы Природа пожелала, чтобы мы прятали какие-то участки нашего тела, она предприняла бы для этого меры. Однако она создала нас голыми, а значит, она хочет, чтобы мы ходили голыми, и всё, противоречащее этому, есть надругательство над её законами. Дети, у которых ещё нет никакого понимания сути наслаждения, а следовательно, и необходимости рапалять его скромностью, не прячут ничего. Иногда встречаются обычаи ещё более странные:

есть края, где скромность нравов полностью отсутствует, но тем не менее там принято носить одежду. На Таити девушки ходят одетыми, но по первому требованию скидывают одежду.

Г-ЖА ДЕ СЕНТ-АНЖ. - Что я люблю в Дольмансе, так это то, что он не теряет ни минуты: посмотрите, как разговор не мешает ему действовать - с какой нежностью он изучает великолепную жопу моего брата, как он сладостно дрочит прекрасный хуй этого молодого человека... Не будем медлить, Эжени.

Наконечник насоса поднят, скоро он нас окатит.

ЭЖЕНИ. - Ах, моя дорогая, какой чудовищный член! Он едва помещается у меня в руке!.. Боже праведный! Они все такие огромные?

ДОЛЬМАНСЕ. - Вы видите, Эжени, - мой значительно уступает ему в размерах.

Такие снаряды - грозное оружие для юной девушки, и вы прекрасно понимаете, что углубление его в вас окажется весьма опасным.

ЭЖЕНИ (уже дрочимая госпожой де Сент-Анж). - Ах, я не устрашусь ничем ради того, чтобы им насладиться.

ДОЛЬМАНСЕ. - И вы будете правы: девушка никогда не должна пугаться таких вещей. Природа придёт к вам на помощь, и волны наслаждения, которые вскоре на вас обрушатся, легко возместят незначительные неудобства, испытанные вначале. Я видел девушек моложе вас, которые выдерживали куда более могучие хуи. Смелость и терпение преодолевают все препятствия в жизни. Это безумие воображать, будто девушку следует лишать девственности только маленькими хуями. Я придерживаюсь мнения, что девственницу нужно атаковать самыми большими снарядами, и тогда плева порвётся быстрее, а значит, и скорее она начнёт испытывать наслаждение. Правда, если девушка привыкнет к такому меню, ей будет нелегко возвращаться к менее пикантным и более посредственным. Но если она богата, молода и красива, она найдёт их столько, сколько пожелает. Вместе с тем, у неё должно хватить сообразительности, чтобы, наткнувшись на хуй среднего размера и всё-таки пожелав его, вставить его себе в жопу.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.016 сек.)