АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

Личное богатство

Читайте также:
  1. B) Наличное бытие закона
  2. Банкротство — личное и корпоративное
  3. Безличное местоимение
  4. БОГАТСТВО
  5. Богатство и благополучие
  6. Богатство и нищета, собственники и рабочие в деревне
  7. Богатство языка
  8. Власть и личное влияние
  9. Власть и личное влияние.
  10. Вопрос: Предмет и метод правового регулирования. Частное и публичное право. Материальные и процессуальные отрасли права. Соотношение национального и международного права.
  11. Другими словами, Договор ВОИС по исполнениям и фонограммам не признает бессрочным личное неимущественное право исполнителей даже для некоторых видов исполнений.
  12. Единоличное владение

Таким распределением совокупного общественного потенциала обеспечивается возможность общего развития. Но все же не следует забывать и об «уворованной» части материального ресурса социума.

Говоря коротко, можно выделить две основные формы последней. Одна из них и в самом деле связана с откровенным криминалом, другая принимает видимость заработанного собственными трудами. Оставим в стороне так называемое «первоначальное накопление» (которое большей частью также вершится отнюдь неправедными, нередко преступными, путями), и этой другой предстанет та часть прибавочной стоимости, что остается в личном потреблении предпринимателя. Не столько результат нарушения правовых норм и законов морали, сколько последняя становится главной мишенью общественной критики.

Однако парадокс в том, что и эта часть способствует развитию общества и совершенствованию человека, ибо она образует собой принципиально новое измерение всего вещного мира, которое встает над базовыми потребностями того и другого.

Чтобы стало понятней, о чем идет речь, приведем описания одного и того же предмета. Первое принадлежит словарю Ушакова: «Род мебели для сиденья, снабженной спинкой (для одного человека)»[221]. Второе оставили библейские тексты: «И сделал царь большой престол из слоновой кости и обложил его чистым золотом; к престолу было шесть ступеней; верх сзади у престола был круглый, и были с обеих сторон у места сиденья локотники, и два льва стояли у локотников; еще двенадцать львов стояли там на шести ступенях по обе стороны»[222]. Не будем искать здесь преувеличения, ибо это описание становится предметом подражаний: «По этому образцу и еще с большими затеями было устроено царское место в константинопольском дворце. Там около трона размещены были золотые львы и другие звери, механика которых была так устроена, что львы рыкали, а лежавшие у трона звери поднимались на ноги, как скоро кто приближался к престолу во время торжественных приемов. Страху и величия для простых глаз было несказанно много»[223].

«Надстроечность» нового измерения бытовых предметов не просто очевидна — она бросается в глаза. Но именно то, что бросается в глаза, и составляет главное в нем. Однако остережемся сводить это главное исключительно к функции представительства, поскольку здесь мы сталкиваемся не только с социально-классовым расслоением общества, но и с формированием нового яруса единой коммуникационной системы. В «надстроечности» характеристик вещного мира, проявляется все та же система знаков, скрытым содержанием которых определяется генеральный вектор развития. Сами вещи начинают вбирать в себя вневещественные ценности и тем формировать новые запросы всего социума.



Но ведь именно это и сообщает импульс развитию культуры, и если мы хотим видеть в своей истории закономерный, а следовательно, в какой-то мере принудительный процесс, элемент принуждения к саморазвитию должен содержаться уже в таких информационно-вещественных преобразованиях.

Они становятся заметными «невооруженному глазу» лишь на сравнительно высоких ступенях общественного развития. Мы имеем косвенное, но все же достаточно надежное свидетельство этому. В Ветхом Завете, который, кроме прочего, вправе рассматриваться как достаточно точный этнографический документ, одежды из льняной ткани тончайшей выделки, что вначале носили лишь цари и первосвященники и только со временем богатые люди, лишь однажды встречаются в Книге Бытия (их дарит Иосифу фараон)[224]; далее «виссон крученый узорчатой работы», «шерсть голубого, пурпурового и червленого цвета», «кожи бараньи красные, и кожи синие, и дерево ситтим» встречаются только в книге Исхода. К его времени относится отчетливое свидетельство того, что все это становится элементом сравнительно широкого обихода: «каждый, у кого была шерсть голубого, пурпурового и червленого цвета, виссон и козья шерсть, кожи бараньи красные и кожи синие, приносил их»[225]; «князья же приносили камень оникс и камни вставные…»[226].

Таким образом, к высказанным ранее соображениям о не поддающемся определению информационном посыле, который сообщают нам обыкновенные вещи и понятия о них, необходимо добавить следующее:

— Преодоление критического объема превращений вещного мира в нематериальные ценности формирует новые опции интегральной психики социума, пробуждает его творческий потенциал.

‡агрузка...

— Устремляющаяся в надприродную сферу культуры, человеческая деятельность одухотворяется не в последнюю очередь теми метаморфозами, которые претерпевает присваиваемая статусным коммуникатором доля общественного ресурса.

— Любые богатства со временем переплавляются в культуру. Не случайно само понятие достояния обретает в русском языке два значения: 1. имущество, собственность и 2. духовные ценности как наследие[227].

Словом, при всей жестокости по отношению к тем, кто остается обездоленным, мы обязаны заключить: не будь этого, развитие общества давно бы остановилось или, во всяком случае, потеряло темп. Поэтому видеть в том, что ассоциируется с личным богатством, лишь результат социальной неправды не вполне конструктивно. Утверждать, что служение изменяющих форму вещей замыкается в сфере личного потребления немногих статусных лиц, ничего не принося всему обществу, в корне неправильно, ибо в действительности они играют одну из главенствующих ролей в нашей истории. Формируя национальную культуру, именно они, как никакой другой институт, способствуют и развитию производительных сил, и социальной динамике, перемешивающей социальные слои и вливающей новую кровь в так называемые высшие классы.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 |


Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.005 сек.)