АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

БУРЖУАЗНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ, 12 страница

Читайте также:
  1. E. Реєстрації змін вологості повітря. 1 страница
  2. E. Реєстрації змін вологості повітря. 10 страница
  3. E. Реєстрації змін вологості повітря. 11 страница
  4. E. Реєстрації змін вологості повітря. 12 страница
  5. E. Реєстрації змін вологості повітря. 13 страница
  6. E. Реєстрації змін вологості повітря. 14 страница
  7. E. Реєстрації змін вологості повітря. 15 страница
  8. E. Реєстрації змін вологості повітря. 16 страница
  9. E. Реєстрації змін вологості повітря. 17 страница
  10. E. Реєстрації змін вологості повітря. 18 страница
  11. E. Реєстрації змін вологості повітря. 19 страница
  12. E. Реєстрації змін вологості повітря. 2 страница

У Шлейермахера Г. мыслится прежде всего как иск-во понимания чужой индивидуальности, «другого», предметом Г. выступает прежде всего аспект выраже­ния, а не содержания, ибо именно выражение есть вопло­щение индивидуальности. Поэтому Шлейермахер от­личал Г., с одной стороны, от диалектики, позволяющей раскрыть предметное содержание произведения, а с другой — от грамматики, к-рая не выявляет индиви-дуально-стилистич. манеры произведения.

Как метод собственно историч. интерпретации Г. разрабатывалась далее в т. н. историч. школе (Л. Ран­ке, И. Г. Дройзен, особенно В. Дильтей). Дильтей определяет Г. как «искусство понимания письменно фиксированных жизненных проявлений» («Gesammelte Schriften», Bd 5, Lpz.— В., 1924, S. 332—33). Основой Г. Дильтей считает понимающую психологию — не-посредств. постижение целостности душевно-духов­ной жизни. Однако при психологич. подходе к реальности душевной жизни индивидуальности пред­стают как изолированные миры, и взаимопроникно­вение их невозможно. В этой связи осн. проблема Г. формулируется Дильтеем так: «Как может индивиду­альность сделать предметом общезначимого объектив­ного познания чувственно данное проявление чужой индивидуальной жизни?» (там же, S. 333). Необходи­мость общезначимости познания требует выхода за пре-делы психологич. трактовки индивидуальности, и по

этому пути пошла феноменология. Анализируя «чис­тое сознание», Гуссерль выделил в нём несознаваемый фон интенциональных актов сознания (см. Интенцио-нальностъ), тот «нетематич. горизонт», к-рый даёт нек-рое «предварит. знание» о предмете. Горизонты отд. предметов сливаются в единый тотальный горизонт, к-рый Гуссерль впоследствии назвал «жизненным ми­ром» и к-рый делает возможным взаимопонимание индивидов; при любом исследовании далёкой от нас культуры необходимо прежде всего реконструировать «горизонт», «жизненный мир» этой культуры, в соотнесе­нии с к-рым мы только и можем понять смысл отд. её памятников.

Хайдеггер истолковал реальность «жизненного мира» как языковую реальность по преимуществу. В своих поздних работах, во многом определивших последую­щее развитие Г. (особенно в ФРГ), Хайдеггер попытал­ся освободиться от психологизма и субъективизма в понимании сущности языка. Язык как историч. гори­зонт понимания определяет судьбу бытия; не мы гово­рим языком, а скорее язык «говорит нами», язык — это «дом бытия», В результате Г. из иск-ва истолкова­ния историч. текстов, каким она была у Шлейермахера и Дильтея, становится «свершением бытия». Бытие го­ворит прежде всего через поэтов, слово к-рых всегда многозначно; истолковать его призвана герменевтич. философия.

Разработка филос. Г. как направления совр. бурж. философии была начата итал. историком права Э. Бет­ти и нем. философом Гадамером. В «Герменевтич. мани­фесте» («Hermeneutisches Manifest», 1954) и «Общей тео­рии понимания» («Teoria generale della interpretazione», t. 1—2, 1955) Бетти связывает Г. с методологией исто-рич. и гуманитарных наук, обращаясь к традиции нем. романтизма и классич. идеализма. Вслед за Дильтеем Бетти видит гл. задачу в раскрытии историч. текстов, в «перемещении в чужую субъективность» (сб. «Hermeneu­tik als Weg heutiger Wissenschaft», 1971).

Гадамер, ученик Хайдеггера, понимает Г. не просто как метод гуманитарных наук, но как учение о бытии, как онтологию («Истина и метод. Осн. черты филос. Г.» — «Wahrheit und Methode. Gruudziige einer philo­sophischen Hermeneutik», 1960). Однако в отличие от Хайдеггера Гадамер не отвергает «метафизич.» тради­ции от Платона до Декарта, он хочет связать хайдег-геровскую Г. с гегелевским мышлением, объединить в повом синтезе «речь» и «логос», Г. и диалектику. Он стремится «больше следовать Гегелю, чем Шлейерма-херу» («Wahrheit und Methode», Tub., 1960, S. 162). Если Бетти требует максимальной актуализации субъ­ективного начала, личности исследователя, к-рый дол­жен заново оживить в себе историч. прошлое, вопло­тившееся в продуктах культуры, то Гадамер, напротив, считает такую актуализацию лишь помехой для исто­рич. понимания: только отмирание всех актуальных связей с историч. явлением позволяет выявить его подлинную ценность. Здесь Гадамер выступает как критик не только философии Просвещения, но и ро­мантизма и историч. школы вплоть до Дильтея. Соглас­но Гадамеру, основу историч. познания всегда состав­ляет «предварит. понимание», заданное традицией, в рамках к-рой только и можно жить и мыслить; «пред-понимание» можно исправлять, корректировать, но полностью освободиться от него нельзя, это необходи­мая предпосылка всякого понимания. Беспредыосылоч-ное мышление — это, по Гадамеру, фикция рацио­нализма, не учитывающего конечности человеч. опы­та, т. е. его историчности. Носителем понимания, тради­ции является, по Гадамеру, язык. Критикуя позити­вистское отождествление слова естеств. языка со зна­ком, Гадамер видит заслугу В. Гумбольдта в том, что он «раскрыл сущность языкового понимания как миро-

ГЕРМЕНЕВТИКА 111

понимания» (там же, S. 419), положив тем самым нача­ло герменевтич. направлению в лингвистике. Развивая хайдеггеровскую концепцию языка, Гадамер опреде­ляет его как игру: «играет сама игра, втягивая в себя игроков...» (там же, S. 464), язык, а не говорящий ин­дивид, является субъектом речи. Т. к. история, по Гадамеру, подобно произведению иск-ва, есть своего рода игра в стихии языка, именно Г. оказывается у не­го самым адекватным средством если не постижения её, то участия в ней. Это эстетически-игровое отношение к истине, «эстетич. необязательность» (Гадамер), на­ходящая своё выражение в «двусмысленности ора­кула»,— один из источников свойственных филос. Г. скептицизма, субъективизма и релятивизма.

В 1960—70-х гг. проблемы Г. разрабатывались П. Рикёром во Франции, Г. Куном, А. Аппелем в ФРГ, Э. Коретом, Э. Хайнтелем в Австрии, а также рядом философов в Дании, Нидерландах, США. При всём раз­личии вариантов филос. Г. общими её чертами являют­ся недоверие к непосредств. свидетельствам сознания, к провозглашённому Декартом принципу непосредств. достоверности самосознания и обращение к «косвен­ным» свидетельствам о жизни сознания, к-рые вопло­щаются не столько в логике, сколько в языке. • Ильенков Э. В., Гегель и Г., «ВФ», 1974, № 8, Г а й-д е н к о П. П., Г. и кризис бурж. культурно-историч. тради­ции, «Вопросы лит-ры», 1977, № 5; И о н и н Л. Г., Понимаю­щая социология, М., 1979; Васильева Т. Е., Проблема герменевтич. метода в совр. бурж. философии, «ФН», 1980, Κι 4; M e i e r G. F., Versuch einer allgemeinen Auslegungskunst, Düsseldorf, 1965; Göret h E., Grundfragen der Hermeneutik, Freiburg, 1969; Hermeneutik und Dialektik, hrsg. v. R. Bubner, Bd 1—2, Tüb., 1970; Hermeneutik und Ideologiekritik, Fr./M., 1971; R i с o e u r P., Hermeneutik und Psychoanalyse, Münch., 1974; Bauman Z., Hermeneutics and social science, N. Υ., 1978. П. П. Гайденко.

ГЕРМЕТИЗМ, религ.-филос. течение эпохи эллинизма и поздней античности. Представлено большим числом соч. на греч., лат., коптском и др.-арм. языках, в к-рых посвящённому от имени бога Гермеса Триждывеличай-шего открываются все тайны мира. Подразделяется на «популярный Г.» (3 в. до н.э.— 3 в. н. э.), включающий в себя трактаты по астрологии, алхимии, магии и оккультным наукам, и «учёный Г.» (2—а вв.), содержа­щий трактаты религ.-филос. характера. В «учёном Г.» наблюдаются две противоречивые тенденции: оптимис­тически-пантеистическая (трактаты. 5, 8, 9) и песси­мистически-гностическая (трактаты 1, 4, 6, 7, 13).

Связное изложение учения Г. дано гл. обр. в сочине­ниях пессимистически-гностич. группы (особенно в 1-м трактате «Поймандр»), Оно подразделяется на тео­логию, космологию, антропогонию, сотериологию (уче­ние о спасении) и эсхатологию. Его суть в следующем: изначально существует божеств. свет, или верховный ум. Затем появляется мрак (или материя), «страшный и угрюмый, скрученный спиралью и подобный змее». Благодаря первой эманации верховного ума-логоса происходит разделение этого естества на четыре перво­элемента. Вторая эманация высшего божества — ум-демиург творит из огня и воздуха семь небесных сфер. Затем совокупными усилиями его и логоса созидается весь космос. Третья эманация верховного ума— перво-человек («антропос»), соединением к-рого с природой объясняется происхождение человека. Человек двойст­вен по своему естеству: бессмертен, благодаря душе и уму, наследованным от антропоса, и смертен, благода­ря телу, полученному от дольней природы. Спасение для человека заключается в познании («гносисе») своей божеств. сущности и уподоблении богу. После смерти человеч. душа возносится к своему божеств. перво-истоку и, проходя через семь небесных сфер, очищается, оставляя в каждой из них чужеродные наросты (влече­ние, кичливость, наглость, сребролюбие и т. д.).

В целом Г. является типичным продуктом религ. синкретизма эллинистич. эпохи и представляет собой

ГЕРМЕТИЗМ

синтез греч. и вост. традиций. Наиболее родствен он гностицизму. Г. способствовал подготовке неоплато­низма и оказал большое влияние на культуру ср. веков и особенно эпохи Возрождения.

Источники: Манандян X., Определение Гермеса Трисмегиста Асклепию, «Вестник Матенадарана», 1956, № 3, с. 287—314; Hermes Trismegistus. Corpus Hermeticum, v. 1—2, P., 1946.

• Reltzenstein R., Poimandres, Lpz., 1904; F e s-t u g i ё r e A. M. J., La revelation d'Hermes TrismiSgiste, v. l—4, P., 1944—54; его же, Hermetisme et mystique pai'enne, P., 1967; Yates F. Α., Giordano Bruno and the Hermetic tradition, CM., 1964; Tröger K. W., Mysterienglaube und Gnosis in Corpus Hermeticum XIII, B., 1971.

ГЕРОИЗМ, героическое, совершение выдаю­щихся по своему обществ. значению действий, отвечаю­щих интересам нар. масс, передовых классов и требую­щих от человека личного мужества, стойкости, готов­ности к самопожертвованию. С древних времён люди отказывали в Г. тем необыкновенным и ярким дейст­виям, к-рые не отвечали интересам народа, обществ. идеалам.

Вопрос об историч. природе Г. был впервые поставлен итал. философом Вико (18 в.), считавшим Г. характер­ной чертой лишь определ. периода в развитии челове­чества, т. н. века героев, предшествующего «веку лю­дей». Эта концепция получила развитие у Гегеля, к-рый отличит. признаком «героич. века» считал сов­падение индивидуальной самостоятельности личного дела и его всеобщего значения и относил его к периоду, предшествующему становлению развитого гос.-пра­вового строя. Однако история показала, что и установ­ление бурж. гос-ва в борьбе с феодализмом породило своих героев. «...Как ни мало героично буржуазное общество, для его появления на свет понадобились героизм, самопожертвование, террор, гражданская война и битвы народов» (Маркс К., см. Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 8, с. 120). Идеологи Просвещения и революц. романтизма создали концепции бунтарства героич. личности, борющейся за нац. и политич. свободу и «естественное» равенство людей. В реакц. романтизме, наоборот, герой противопоставлялся народу, «толпе», и даже обожествлялся в «культе героев» (Т. Карлейль); в образе «сверхчеловека» у Ницше он получил мораль­ное право на насилие. Эти идеи нашли развитие и в реакц. течениях бурж. мысли 20 в., к-рые подчёркивают индивидуальную исключительность героя и связывают Г. с милитаризмом.

В освободит. движении России 19 в. проблема героич. личности ставилась в связи с воспитанием революционе­ра-профессионала у народников, у идеологов анархиз­ма. Однако абсолютизация единичного героич. акта и индивидуального подвига личности критиковалась уже Н. Г. Чернышевским, а затем марксистами Г. В. Пле­хановым и В. В. Воровским. Марксизм провозглашает Г. масс необходимым условием победы социалистич. революции и коммунистич. общества. Именно в эпоху перехода от капитализма к социализму получила широ­кую разработку марксистско-ленинская концепция Г., отличит. чертой к-рой является слияние индивидуаль­ного подвига с массовыми героическими действия­ми. Οкт. революция 1917 и строительство социализма и коммунизма, Великая Отечеств. война породили в народе героич. подвиги в вооруж. борьбе и ге­роич. повседневный труд, нашедший своё выражение в социалистич. соревновании, ударничестве, в дви­жении за коммунистич. отношение к труду. По сло­вам В. И. Ленина, победа социализма «... ни в коем случае не может быть решена героизмом отдельного порыва, а требует самого длительного, самого упор­ного, самого трудного героизма массовой и буд­ничной работы» (ПСС, т. 39, с. 17—18). Вели­чие героич, подвигу придаёт не абстрактное самопо­жертвование личности, а его всемирно-историч. содер­жание, участие в поступательном движении народов за победу коммунизма, обеспечивающего мир, труд е свободу человеку.

ГЕРЦЕН Александр Иванович (псевд.— Искан­дер) (25.3(0.4). 1812, Москва,---- 9(21).1.1870, Париж), рус. писатель и публицист, философ-материалист, ре­волюционер. Из дворян: незаконнорождённый сын бога­того помещика И. А. Яковлева. Окончил физико-мате-матич. отделение Моск. ун-та (1833).

В июле 1834 за участие в университетском кружке революц. направления был арестован и выслан (Пермь, Вятка, Владимир), в нач. 1840 вернулся в Москву, в мае переехал в Петербург. В 1841 за резкий отзыв в частном письме о полиции выслан в Новгород. После возвращения из ссылки (1842) жил в Москве, активно участвовал в идейно-филос. борьбе, сотрудничал в «Отечеств. записках», выступал с критикой идеологии офиц. народности и воззрений славянофилов. В 1847 уехал с семьёй за границу, был свидетелем Революции 1848 во Франции и её поражения. В 1849 переехал в Же­неву. Участвовал в газете Прудона «Голос народа». В 1850 поселился в Ницце, где сблизился с деятелями итал. освободит. движения. В 1852 переехал в Лондон, где основал (1853) для борьбы с крепостничеством и ца­ризмом Вольную рус. типографию. С 1855 издавал аль­манах «Полярная звезда», в 1857—07 вместе с Огарёвым выпускал первую рус. революц. газету «Колокол». Программа «Колокола» на первом этане (1857—61) содержала общедемократич. требования: освобожде­ние крестьян с землёй, общинное землевладение, унич­тожение цензуры и телесных наказаний. После рефор­мы 1861 Г. резко выступил против либерализма, опуб­ликовал статьи, разоблачающие реформу, революц. прокламации. В период Польского восстания 1863—64, хотя и понимал его обречённость, выступил в защиту Польши. В последние годы жизни разошёлся по ряду принципиальных вопросов с молодой революц. эмиг­рацией.

Наряду с выдающимися лит. произв.— романом «Кто виноват?» (1841—46), повестью «Доктор Крупов» (1847), мемуарами «Былое и думы» (1852—68) — перу Г. принадлежат также филос. работы, в к-рых Г. «...сумел подняться на такую высоту, что встал в уро­вень с величайшими мыслителями своего времени» (Л е н и н В. И., ПСС, т. 21, с. 256). Осн. тема филос. творчества Г.— единство бытия и мышления, жизни и идеала. Г. стремился найти и сформулировать метод познания, адекватный действительности и являющийся единством опыта и умозрения, «эмпирии» и «спекуля­ции». В области философии истории в центре его вни­мания — проблема обществ. закона, к-рый представ­ляется Г. в конечном счёте как сочетание стихийного хода истории (бессознат. жизни народов) и сознат. дея­тельности индивидов (развития науки). В социально-политич. области лозунг единства теории и прак­тики вел Г. к борьбе за революц. просвещение нар. масс, подготавливающее их к социалистич. перевороту. Эта многосложная, но внутренне связанная проблематика по-разному выступает на различных этапах идейного развития Г.

В ранних произв. («О месте человека в природе», 1832 и др.), свидетельствующих об интересе Г. к воп­росам естествознания и к совр. филос. и социальным учениям (Шеллинга, Кузена, Сен-Симона и др.), обнаруживается тенденция к осмыслению единства при­роды и человека, материи и сознания, эмпирич. опыта и рационального мышления. В цикле статей «Дилетан­тизм в науке» (1842—43), трактуя диалектику Гегеля как «алгебру революции», Г. пытался обосновать за­кономерность движения человечества к обществу, ли­шённому антагонизмов. По Г., этот грядущий мир, царство разума, воплотит и осуществит рациональные моменты предшествующей истории: реалистич. прекло­нение перед природой, свойственное античности, и принципы суверенности личности, свободы духа, раз­витые, как полагал Г., в первонач. христианстве. Такое будущее отождествлялось Г. с социалистич. идеалом. Формой движения к новому миру было, по Г., соединение философии с жизнью, науки с массами. Когда произойдёт такое слияние духа и материи, начнётся пора «сознательного деяния». Понятие «деяние» высту­пает у Г. как характеристика сущности человеч. лич­ности, возвышающейся как над неосмысленным су­ществованием, так и над бесстрастным занятием нау­кой, свойственным «цеховым учёным».

В осн. филос. соч. «Письма об изучении природы» (1845—46) Г. развил идею единства противоположнос­тей преим. в методологич. аспекте. Центр. идея этого произв.— настоят. необходимость ликвидации анта­гонизма, существующего между естествознанием и философией, или, как писал Г., между «эмпирией» и «идеализмом». Ратуя за преодоление созерцательности старого, метафизич. материализма и науч. переосмыс­ление принципов активности познания, диалектич. мыш­ления, развитых — в идеалистич., спекулятивной фор­ме — Гегелем, Г. называл «подвигом» разработку Геге­лем «методы» науки и призывал учёных-эмпириков воспользоваться ею. Вместе с тем вопреки Гегелю Г. стремился представить природу первичным живым процессом, «бродящим веществом», а диалектику по­знания, логику — её продолжением и отражением. Однако даже провозгласив природу «родословной мыш­ления», Г. всё же не смог до конца решить задачу ма-териалистич. переосмысления диалектики Гегеля, за­дачу создания «новой философии». Пойдя «...дальше Гегеля, к материализму, вслед за Фейербахом», Г., по словам Ленина, «...вплотную подошел к диалектическо­му материализму и остановился перед — историческим материализмом» (там же).

Поражение Революции 1848, к-рую Г. ошибочно оценил как неудавшуюся битву за социализм, привело его к пересмотру нек-рых осн. положений филос. кон­цепции 40-х гг., в частности к отказу от идеи разум­ности истории, неодолимости прогресса человечества, к резкой критике разного рода социальных утопий и романтич. иллюзий («С того берега», 1847—50). В своей критике зап.-европ. цивилизации Г. дошёл до скепти­цизма, ставя под сомнение способность человеч. созна­ния верно отразить и предвидеть направление историч. движения. Он впадает в пессимистич. настроение отно­сительно возможных перспектив социального перево­рота. Попыткой преодоления этого пессимизма была герценовская теория «русского», крест. социализма: в крест. общине Г. усмотрел, как ему казалось, реаль­ный зародыш социалистич. будущего («Россия», 1849, и др.). По Г., «человек будущего в России — мужик, точно так же, как во Франции работник» (Собр. соч., т. 7, 1956, с. 326). Утопич. теория «рус. социализма» в своеобразной форме выражала революц. устремления рус. крестьянства, его требования полностью уничто­жить помещичье землевладение. Мысля дальнейший ход рус. истории как освобождение крестьян от всех феод.-самодержавных пут и соединение патриархаль­но-коллективистского быта крестьянства с социалис­тич. теорией, Г. в своей связи ставил вопрос о возмож­ности миновать капиталистич. фазу развития. Однако события сер. 60-х гг. всё больше убеждали Г., что и Россия заражается «буржуазной оспой».

В 50—60-х гг., уделяя особое внимание проблеме взаимоотношения личности и общества, Г. выступил резким критиком как бурж. индивидуализма, так и уравнит. коммунистич. утопий (Бабёф, Кабе и др.). Стремление избежать крайностей как фатализма, так и волюнтаризма выражается в глубоких раздумьях Г. над проблемой обществ. закономерности. Пытаясь по­нять историю как «...свободное и необходимое дело» человека (Собр. соч., т. 20, кн. 1, 1960, с. 442), Г. разви­вал идею единства среды и личности, историч. обстоя-тельетв и человеч. воли, пересматривал своё прежнее понимание перспектив историч. развития Европы.

ГЕРЦЕН 113

В заключит. главах «Былого и дум», цикле очерков «Скуки ради» (1868—69), в повести «Доктор, умираю­щий и мёртвые» (1869) он ставил вопрос о «совр. борьбе капитала с работой».

Вершиной идейных поисков и теоретич. завещанием Г. стала последняя работа — письма «К старому то­варищу» (1869). Они адресованы Бакунину и направле­ны против крайностей его революц. теории: призывов к уничтожению гос-ва, немедленному социальному пе­ревороту, требования не «учить народ», а «бунтовать его». Нельзя звать массы к такому социальному пере­вороту, потому что насилием и террором, полагал Г., можно только расчищать место для будущего, но не создавать новое. Для социального созидания необхо­димы «идеи построяющие», нужна сила, нужно народ­ное сознание. «Нельзя людей освобождать в наружной жизни больше, чем они освобождены внутри» (там же, кн. 2, I960, с. 590). Пример социальной орга­низации Г. увидел в «Междунар. работничьих съездах», т. е. в 1-м Интернационале.

Идеи Г. оказали большое воздействие на развитие рус. филос., обществ.-политич. и эстетич. мысли. Г. выступил одним из родоначальников идеологии народничества.

Я Поли. собр. соч. и писем, т. 1—22, П., 1919—25; Собр. соч., т. 1—3(1, М., 1954—66; Соч., т. 1—9, М., 1955—58.

S Л е н и н В. И., Памяти Г., ПСС, т. 21; Плеханов Г. В., илос. взгляды А. И. Г., Соч., т. 23,М.—Л., 1926; Пипер Л., Мировоззрение Г., М.— Л., 1935; Лит. наследство, т. 39/40, 41/42, 61—64, М., 1941—58; Гинзбург Л. Я., «Былое и думы» Г., Л., 1957; Володин А. И., В поисках революц. теории (А. И. Г.), М., 1962; его же, Γ.,Μ., 1970; ПирумоваН.М., А. Г., М., 1962; Проблемы изучения Г., М., 1963; Ч у к о в-с к а я Л. К., «Былое и думы» Г., М., 1966; Розанова С. А., Толстой и Г., М., 1972; Смирнова 3. В., Социальная фи­лософия А. И. Г., М., 1973; Эйдельман Н. Я., Г. против самодержавия, М., 1973; Летопись жизни и творчества А. И. Г., т. 1—2, М., 1974—76; Прокофьев В. А., Г., М., 1979; M a l i a M., Alexander Herzen and the birth of Russian socialism. 1812—1855, Carab. (Mass.), 1961. Материалы к библиографии А. И. Г. и лит-pa о нем, «Уч. зап. Ленингр. гос. пед. ин-та им. А. И. Г.», 1948, т. 78; 1959, т. 196; 1963, т. 238; Библ. лит-ры об А. И. Г., 1917—1970, в. 1, Л., 1978. А. И. Володин.

ГЁТЕ (Goethe) Иоганн Вольфганг (28.8.1749, Франк-фурт-на-Майне,— 22.3.1832, Веймар), нем. поэт и мыслитель. С 1775 жил в Веймаре. Уникальность поло­жения Г. в культуре рубежа 18—19 вв. определялась тем, что его поэтич. творчество и науч. занятия (остео­логия, минералогия, ботаника, физика — учение о цве­те) не просто дополняли, но продолжали и взаимо­проникали друг друга. Это выражало тенденцию Г. к универсализму знания и мировоззрения и скорее соот­ветствовало ренессансному типу творчества, обогащён­ному, однако, рядом новых идей. Мир рисовался Г. как совокупность живых форм, органически разви­вающихся на всех уровнях бытия, как сплошной мета­морфоз форм (слово «морфология», предложенное Г. для изучения таких процессов, схватывает сущность диалектики органического, прослеженную Г. прежде всего на растит. и животных формах и подтверждён­ную, в частности, самостоят. открытием в 1784 меж­челюстной кости человека как нового свидетельства родства человека со всем животным миром). Единство в движении живых форм воплощалось для Г. в «пра-феномене» (напр., корень, стебель, листья, цветок растения, как и вообще все виды растений,— превра­щения одной живой формы). Всё творчество Г. прониза­но филос. диалектикой; в центре разработанной им диалектики познания (в предисл. к «Учению о цвете», в ст. «Анализ и синтез», 1829; «Опыт как посредник между объектом и субъектом», 1792, и др.) — виде­ние пластич. цельности явления, а не отвлечённое и дискурсивное знание: исследователь в заключение своего долгого пути должен вернуться к Созерцанию объекта в его законченной ясности. Гётевекая «идея»,

ГЁТЕ

наделённая вещностью созерцаемого образа, сближает Г. с древнегреческой философской традицией и отда­ляет его от Канта (с к-рым имелся ряд соприкосно­вений).

Г. обладал необычайно широким кругозором в исто­рии философии, творчески перерабатывая всевозмож­ные влияния — в 70-х гг. Спинозы, позднее Аристотеля, Плотина, Канта, всякий раз интересуясь духом филосо­фии и близкими себе моментами, к-рые он мог воспри­нять и развить. Существенной для судеб диалектики Г. была его связь с Гегелем, с к-рым у Г. были дружеские отношения: гётевское видение живой диалектики при­роды и мысли и гегелевская диалектика благодаря сво­ему всеобъемлющему характеру и глубине оказывались сопоставимыми и родственными явлениями (помимо воли Г., к-рый не любил «туманное философствование»). Центр. понятия эстетики Г. были разработаны им в классицистич. период (на рубеже веков) — это понятие «символа» как наглядного, пластич. и вещного образа, означающего самого себя и благодаря этому вбирающе­го в себя глубокий смысл бытия, и понятие «стиля» как меры в передаче жизненного материала, избегающей любых крайностей. В «Фаусте», уникальном по пост­роению художеств. произв., над к-рым Г. работал всю жизнь, нашёл отражение широкий круг филос. проб­лем истории, морали и даже науки (происхождение Земли и т. д.).

• Die Schriften zur Naturwissenschaft, Bd l, Weimar, 1947; в рус. пер. —Избр. соч. по естествознанию, М., 1957; Избр. фи­лос. произв., М., 1964.

• Зиммель Г., Г., М., 1928; К а н а е в И. И., И. В. Г., Очерки из жизни поэта-натуралиста, М.—Л., 1964; его же, Г. как естествоиспытатель, Л., 1970; Вернадский В. И., Мысли и замечания о Г. как натуралисте, в его кн.: Избр. труды по истории науки, М., 1981; G a d a m e r H. G., Goethe und die Philosophie, Lpz., 1947; Schmilz H., Goethes Altersden­ken im problemgeschichtlichen Zusammenhang, Bonn, 1959; Zimmermann R. Chr., Das Weltbild des jungen Goethe, Bd l, Münch., 1969; B o l l а с h e r M., Der junge Goethe und Spinoza, Tüb., 1969; J a s z i A., Entzweiung und Vereinigung, Hdlb., 1973; B üb n er R., Goethe und Hegel, Hdlb., 1978.

ГЕТЕРОНОМНАЯ ЭТИКА, см. Автономная и гете­рономная этика.

ГЕШТАЛЬТПСИХОЛОГИЯ (от нем. Gestalt — фор­ма, образ, облик, конфигурация), одно из ведущих направлений в зап.-европ., особенно нем., психологии 1920—30-х гг., к-рое в противовес атомизму интроспек­тивной психологии (В. Вундт, Э. Б. Титченер) подчёр­кивало целостный и структурный характер психич. образований. Осн. представители Г.: М. Вертхеймер, В. Кёлер, К. Коффка, а также во многом близкие к ним К. Левин, К. Гольдштейн, X. Груле, К. Дункер и др. Сложившись первоначально на основе исследова­ния зрит, восприятия, Г. распространила затем свои идеи на изучение мышления, памяти, действия, лич­ности и социальной группы.

Тезис о принципиальной несводимости целого к сумме составляющих его частей был выдвинут в кон. 19 в. австр. искусствоведом X. Эренфельсом в противовес гос­подствовавшим в то время представлениям ассоцианиз-ма. Специфич. характеристика целого была названа Эренфельсом «геттальткачеством» переживания; она может сохраняться при изменении всех отд. частей (напр., одна и та же мелодия может быть проиграна в разных тональностях или на разной «высоте» и т. п.) и, наоборот, теряться при их сохранении (напр., мело­дия, проигранная «с конца») — т. н. критерии гешталь-та, по Эренфельсу. Следующий шаг в развитии Г. (Вертхеймер, 1912) состоял в демонстрации того, что целое вообще нечто другое, нежели сумма «частей», к-рые выделяются из него посредством «изоляции» (обособления). Далее в работах Кёлера и Вертхеймера было показано, что части целого в собственном смысле суть «функции» или «роли» в нём, т. е. целое имеет функ­циональную структуру. Структура эта обладает дина-мич. характером, всякий гештальт под действием внутр. сил (к-рые порождают, поддерживают и восстанавлива­ют определ. тип его организации, а также производят

его реорганизацию) стремится перейти в состояние мак­симально возможного при данных условиях равнове­сия. Это состояние характеризуется предельно дости­жимой црегнантностью (от нем. prägnant — чёткий, выразительный) организации гештальта, т. е. её прос­тотой, правильностью, завершённостью, выразитель­ностью и осмысленностью. В качестве языка для описа­ния гештальтов был использован заимствованный из физики аппарат теории поля (Кёлер, 1920), а затем — теории «открытых систем» (Кёлер, 1958).

Выдвинутый Г. принцип целостности при анализе психич. явлений был воспринят в последующем разви­тии психологии; при этом были подвергнуты критике известный физикализм общей концепции Г., игнори­рование ею культурно-историч. характера человеч. психики.

• Кёлер В., Исследование интеллекта человекоподобных обезьян, пер. с нем., М., 1930; К о ф ф к а К., Основы психич. развития, пер. с нем., М.— Л., 1934; Психология мышления, М., 1965; Ярошевский М. Г., История психологии, Μ., 19762, гл. 12; Хрестоматия по истории психологии, М., 1980, разд. 2; Kohle г W., Gestalt psychology, Ν. Υ., 1929; Κ ο f-f k a K., Principles of gestalt psychology, N. Y., 1935.

ГИЛЕМОРФИЗМ (от греч. ύλη — материя и μορφή — форма), термин, возникший в кон. 19 в. для обозначе­ния восходящего к Аристотелю учения о форме и мате­рии как осн. принципах бытия.

ГИЛОЗОИЗМ (от греч. ύλη — материя и ζωή — жизнь), термин, введённый Кедвортом в 1678 для обозначе­ния натурфилос. концепций (преим. ранних греч. философов), отрицающих границу между «живым» и «неживым» и полагающих «жизнь» имманентным свой­ством праматерии. Как учение о всеобщей одушевлён­ности универсума Г.— синоним панпсихизма, однако его не следует отождествлять с витализмом, отделяю­щим «жизненную силу» от физико-химич. материи. Г.— противоположность механицизма с его представ­лением о косной, «мёртвой» материи, с одной сторо­ны, и внеш. «силе» как источнике её движения — с другой.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 | 160 | 161 | 162 | 163 | 164 | 165 | 166 | 167 | 168 | 169 | 170 | 171 | 172 | 173 | 174 | 175 | 176 | 177 | 178 | 179 | 180 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.009 сек.)