АвтоАвтоматизацияАрхитектураАстрономияАудитБиологияБухгалтерияВоенное делоГенетикаГеографияГеологияГосударствоДомДругоеЖурналистика и СМИИзобретательствоИностранные языкиИнформатикаИскусствоИсторияКомпьютерыКулинарияКультураЛексикологияЛитератураЛогикаМаркетингМатематикаМашиностроениеМедицинаМенеджментМеталлы и СваркаМеханикаМузыкаНаселениеОбразованиеОхрана безопасности жизниОхрана ТрудаПедагогикаПолитикаПравоПриборостроениеПрограммированиеПроизводствоПромышленностьПсихологияРадиоРегилияСвязьСоциологияСпортСтандартизацияСтроительствоТехнологииТорговляТуризмФизикаФизиологияФилософияФинансыХимияХозяйствоЦеннообразованиеЧерчениеЭкологияЭконометрикаЭкономикаЭлектроникаЮриспунденкция

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ 14 страница

Читайте также:
  1. E. Реєстрації змін вологості повітря. 1 страница
  2. E. Реєстрації змін вологості повітря. 10 страница
  3. E. Реєстрації змін вологості повітря. 11 страница
  4. E. Реєстрації змін вологості повітря. 12 страница
  5. E. Реєстрації змін вологості повітря. 13 страница
  6. E. Реєстрації змін вологості повітря. 14 страница
  7. E. Реєстрації змін вологості повітря. 15 страница
  8. E. Реєстрації змін вологості повітря. 16 страница
  9. E. Реєстрації змін вологості повітря. 17 страница
  10. E. Реєстрації змін вологості повітря. 18 страница
  11. E. Реєстрації змін вологості повітря. 19 страница
  12. E. Реєстрації змін вологості повітря. 2 страница

Эпоха Возрождения проникнута пафосом автономии Ч., его безграничных творч. возможностей (Пико делла Мирандола и др.). Специфичность человеч. сферы бы­тия остро переживается, напр., Николаем Кузанским («О предположениях» II 14). Представление Декарта о мышлении как единственно достоверном свидетельстве человеч. существования («мыслю, следовательно, су­ществую») легло в основу новоевроп. рационализма, к-рый именно в разуме, мышлении усматривает специ­фич. особенность Ч., его сущность. Картезианский ду­ализм души и тела надолго определил постановку ант-ропологич. проблематики (см. также Психофизическая проблема). При этом тело рассматривалось как автомат, машина, общая у человека с животными (ср. программ­ное соч. Ламетри «Человек-машина»), а душа отожде­ствлялась с сознанием. Франклин определяет Ч. как «животное, производящее орудия».

У Канта вопрос «что такое человек?» формулируется как осн. вопрос философии. Исходя из дуалистич. по­нимания Ч. как существа, принадлежащего двум раз­личным мирам — природной необходимости и нравств. свободы, Кант разграничивает антропологию в «фи-зиологич.» и «прагматич.» отношении: первая исследу­ет то, «...что делает из человека природа...», вто­рая — то, «...что о н, как свободно действующее суще­ство, делает или может и должен делать из себя сам» (Соч., т. 6, М., 1966, с. 351).

В отталкивании как от картезианского рационализма, так и от сенсуалистич. эмпиризма 17—18 вв., в нем. фи­лософии кон. 18 — нач. 19 вв. происходит возвращение к пониманию Ч. как живой целостности, характерному для эпохи Возрождения (Гердер, Гёте, натурфилосо­фия романтизма). Гердер называет Ч. «первым вольноот­пущенником природы»: его органы чувств и телесная организация, в отличие от животных, не специализи­рованы, более неопределённы, что составляет источник его специфич. преимущества: он сам должен формиро­вать себя, создавая культуру. Гердер, романтики, Ге­гель развивают идеи историчности человеч. существова­ния (Новалис называет историю «прикладной антро­пологией»). Для нем. классич. философии определяю­щим является представление о Ч. как о субъекте ду­ховной деятельности, создающем мир культуры, как о носителе общезначимого сознания, всеобщего идеаль­ного начала — духа, разума. Критикуя эти идеи нем. идеализма, Фейербах осуществляет антропологич. пе­реориентацию философии, ставя в центр её Ч., понима­емого прежде всего как чувственно-телесное существо, как живую встречу «Я» и «Ты» в их конкретности. В России антропологич. принцип в философии развивал Чернышевский.

В иррационалистич. концепциях Ч. 19—20 вв. до­минирующими становятся внемыслит. способности и силы (чувство, воля и т. д.). Согласно Ницше, Ч. опре­деляется игрой жизненных сил и влечений, а не соз­нанием и разумом. Кьеркегор выдвигает на первый план волевой акт, в к-ром Ч. «рождает себя», выбор, благода­ря к-рому индивид, непосредств., природное существо, становится личностью, т. е. бытием духовным, самооп­ределяемым. Проблема личности — центральная для концепции Ч. в персонализме и экзистенциализме, сог­ласно к-рой Ч. не может быть сведён к к.-л. «сущности»

ЧЕЛОВЕК 769

(биологической, психологической, социальной, духов­ной). Отрицая обществ. природу личности, экзистен­циализм и персонализм разграничивают и противопо­ставляют понятия индивидуальности — как части при­родного и социального Целого и личности — как непо­вторимого духовного самоопределения («экзистенции»). Идеи философии жизни (Дильтей) и феноменология Гуссерля послужили исходной основой для возникно­вения философской антропологии мак особого течения в нем. философий 20 в. (Шелер, Плеснер, Гелен, «куль-турантропология» Э. Ротхаккера и др.), Натуралистич. подход к Ч. характерен Как для представителей традиц. фрейдизма, так и для мн. естествоиспытателей 20 в. на Западе. Ю. Н. Попов.

Отвергнув идеалистич. и натуралистич. концепции Ч., марксизм подошёл К объяснению природного и социаль­ного в Ч. на основе принципа диалектико-материали-стич. монизма. Исходным пунктом марксистского по­нимания Ч. является трактовка его как производного от общества, как продукта и субъекта обществ.-трудовой деятельности. К. Маркс писал, что «...сущ­ность человека не есть абстракт, присущий отдельно­му индивиду. В своей действительности она есть со­вокупность всех общественных отношений» (Маркс К. и Э н г е л ь с Ф.) Соч., т. 3, с. 3).

Марксистско-ленинский анализ проблемы Ч. предпо­лагает выявление социальной сущности, конкретно-историч. детерминации его сознания и деятельности, раз­личных историч. форм бытия человека и его образа жиз­ни, раскрытие соотношения социального и биологиче­ского в Ч. и Др.

Обществ. истории Ч. предшествовала его естеств. пре­дыстория: зачатки трудоподобной деятельности у че­ловекообразных обезьян, развитие стадных отношений высших животных, развитие звуковых и двигат. средств сигнализаций. Определяющим условием реализации этих предпосылок становления Ч. марксизм считает труд, возникновение к-рого ознаменовало собой прев­ращение человекообразной обезьяны и человека (см. Ф. Энгельс, там же, т. 20, с. 489—90). Животные не мо­гут производить коренных изменений в условиях своего существования, они приспосабливаются к окружающей среде, к-рая и определяет образ их жизни.Ч. же не про­сто приспосабливается к данным условиям, а, объединя­ясь в совместном труде, преобразует их в соответствии со своими постоянно развивающимися потребностями, создаёт мир материальной и духовной культуры. Куль­тура творится человеком в той же мере, в какой сам Ч. формируется культурой.

Ч. есть живай система, представляющая собой един­ство физического и духовного, природного и социально­го, наследственного и прижизненно приобретённого. Как живой организм Ч. включён в природную связь явлений и подчиняется биологич. (биофизич., биохимич., физиологич.) закономерностям, на уровне сознат. пси-хики и личности Ч. обращён К социальному бытию с его специфич. Закономерностями. Физич., морфологич. организация Ч.является высшим уровнем организа­ций материй в известной нам части мироздания. Ч. кристаллизует в себе всё, что накоплено человечеством в течение веков. Эта кристаллизация осуществляется и через приобщение К культурной традиции, и через механизм биологич. наследственности. Ребёнок насле­дует запас генетич. информации через специфически че­ловеч. строение тела, Структуру мозга, нервной системы, задатков. Однако природные (анатомо-физиологич.) за­датки развиваются и реализуются только в условиях социального образа жизни в процессе общения ребёнка со взрослыми. Марксизм отвергает метафизич. представ­ления о существовании врождённых идей и способностей у Ч. Проявление биологич. закономерностей жизни Ч. носит социально обусловленный характер. Жизнь Ч.

ЧЕЛОВЕК

детерминируется единой системой условий, в к-рую входят как биологич., так и социальные элементы. При этом биологич. составляющие этой единой системы иг­рают роль лишь необходимых условий, а не движущих сил развития. Действия Ч., образ его мыслей и чувств зависят от объективных йсторич. условий, в к-рых он живёт, от особенностей той социальной группы, класса, интересы к-рых он сознательно или бессознательно представляет. Содержание духовной жизни Ч. и законы сто жизни наследственно не запрограммированы. Но этого никак нельзя сказать о нек-рых потенциальных способностях к творч. деятельности, об индивидуаль­ных особенностях дарования, к-рые формируются об­ществом, но на основе наследств. задатков. Наследств. моменты в той или иной степени, прежде всего через особенности высшей нервной системы, влияют и на ха­рактер развития наклонностей и способностей Ч.

Перед каждым вступающим в жизнь Ч. простирается мир вещей и социальных образований, в к-рых вопло­щена, опредмечена деятельность предшествующих по­колений. Именно этот очеловеченный мир, в к-ром каж­дый предмет и процесс как бы заряжен человеч. смы­слом, социальной функцией, целью, и окружает Ч. При этом достижения человеч. культуры не даны Ч. в готовом виде в воплощающих их объективных услови­ях, а лишь заданы в них. Освоение социальных, исто­рически сложившихся форм деятельности — гл. усло­вие и решающий механизм индивидуального становле­ния Ч; Чтобы сделать эти формы своими личными спо-собностями и частью своей индивидуальности, Ч. с ран­него детства вводится в такое общение со взрослыми, к-рое выражается в виде подражания, учения и обуче-ния. В результате этого индивидуально развивающий­ся Ч. овладевает способностями разумно действовать с орудиями труда, с различного рода символами, слова­ми, с представлениями и понятиями, со всей совокуп­ностью социальных норм. Осваивая очеловеченную при­роду, ребёнок приобщается к бытию культуры разно­образными способами, В этом приобщении участвует каждое из «...человеческих отношений к ми-ру зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, мышле­ние, созерцание, ощущение, желание, деятельность, любовь, словом, все органы его индивидуальности...» (М а рк с К., там же, т. 42, с. 120).

В процессе приобщения к культуре у Ч, вырабаты­ваются механизмы его самоконтроля, выражающиеся в способности волевыми усилиями регулировать широкий диапазон влечений, инстинктов и т. п. Этот самоконт­роль по существу является социальным контролем. Он подавляет неприемлемые для данной социальной груп­пы импульсы и составляет необходимое условие жизни общества. Чем более интенсивно развивается человече­ство, тем всё более сложными оказываются проблемы образования и воспитания, формирования Ч. как лич­ности.

Исторически сложившиеся нормы права, морали, быта, правила мышления и грамматики, эстетич. вку­сы и т. д. формируют поведение и разум Ч., делают из отд. Ч. представителя определ. образа жизни, культуры и психологии: Ч, «,..только в обществе может развить свою истинную природу, и о силе его природы надо су­дить не по силе отдельных индивидуумов, а по силе всего общества» (Маркс К. и Энгельс Ф., там же, т. 2, с. 146). Критикуя представления о Ч. как изо­лированной монаде, Маркс подчёркивал, что Ч. все­сторонне включён в контакт, общение с обществом, даже когда остаётся наедине с собой. Осознание Ч. себя как такового всегда опосредствовано его отношениями к др. людям. Каждый отд. Ч. представляет собой непо­вторимую индивидуальность и вместе с тем он несёт в се­бе некую родовую сущность. Он выступает как личность, когда достигает самосознания, понимания своих со­циальных функций, осмысления себя как субъекта йс­торич. процесса. Становление личности связано с про­цессом обществ. дифференциации, выделением отд.

индивида из коллектива по мере развития личных прав и обязанностей. Марксистское понимание Ч. исходит из того, что Ч. может быть свободным лишь в свобод­ном обществе, где он не только является средством осу­ществления обществ. целей, но выступает прежде всего как самоцель. Идеал такого общества марксизм видит в коммунистич. обществе, т. к. только в нём Ч. получит средства, дающие ему возможность полностью выявить свою индивидуальность. См. также Личность.

• Маркс К. и Энгельс Ф., Нем. идеология, Соч., т.3; Проблема Ч. в совр. философии. [Сб. ст.], M., 1969; Г p и-г о p ь я н В. Т., Философия о сущности Ч., М., 1973; Соотно­шение биологич. и социального в Ч.. М., 1975; Дуби­нин Н. П., Шевченко Ю. Г., Нек-рые вопросы био-социальной природы Ч., М., 1976; Смирнов Г. Л., Сов. Ч., M., 19803; Корнеев П. В., Критика совр. бурж. и реви­зионистских концепций Ч., М., 1981 (лит.). А. Г. Спиркин.

«ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ» ТЕОРИЯ, бурж. концепция принципов и методов управления в орг-циях (прежде всего промышленных), система морально-пси-хологич. стимулирования трудящихся к повышению производительности труда.

Возникновение «Ч. о.» т. связано с экспериментом, проведённым в 1927—32 на заводах компании «Уэстерн электрик» в Хоторне (близ Чикаго), в ходе κ-poгo пси-холог Мэйо и его сотрудники добились повышения про-изводительности труда в одном из цехов, эксперимен­тально создав в нём психологич. климат, в корне от­личный от деспотич. режима, существовавшего в дру­гих цехах,

«Ч. о.» т. развивалась в оппозиций к тейлоризму, как слишком биологизированному, машинизированно­му, «социально некомпетентному». Источники трудовых конфликтов Мэйо и его последователи видели в психич. комплексах, расценивая выступления трудящихся как отклонение от нормы, κ-pоe можно устранить с помощью социопсихич. приёмов. Тем самым проблема эксплуата­ции превращалась в проблему «психологич. благополу­чия работающих по найму». Согласно «Ч. о.» т., анта­гонизм труда и капитала может быть преодолен искус­ной политикой предпринимателей, нек-рыми реформа­ми в стиле управления, в результате к-рых будут вскрыты новые резервы повышения производительности труда, профсоюзы станут ненужными, а установление «социального мира» обеспечат просвещённые управ­ляющие.

В нач. 60-х гг. Д. Макгрегор дополнил «Ч. о.» т. уче­нием о стилях обращения с подчинёнными, или теорией «управления через соучастие», в к-рой утверждал, что при надлежащем обращении человек проявляет иници­ативу и изобретательность и работает лучше там, где «ориентируются на людей», а не просто «на продукцию». Соответственно наёмному рабочему пытаются внушить, что он «социальный партнёр», «член заводского сооб­щества», заинтересованный в успехе капиталистич. предприятия.

Вместе с тем «Ч. о.» т. содержит рациональные чер­ты, обусловленные потребностями совр. крупного про-из-ва, к-рым нельзя управлять без учета Социально-психологич. аспектов, комплекса факторов, воздейст­вующих на человека в процессе произ-ва.

«Ч. о.» т. подвергается критике бурж. психологами и социологами (Ф. Херцберг — в США, Ж. Фридман — во Франции, группа сотрудников Тэвистокского ин-та— в Великобритании), ибо основанные на ней действия не дают желаемого результата, а «эффект Хоторна», по сути основанный лишь на новизне, оказывается недол­говечным.

Марксисты подчёркивают, что «Ч. о.» т. является ре-акц. утопией и служит одной из наиболее распростра­нённых форм борьбы монополий против рабочего класса. Производств. отношения капитализма не имеют ничего общего с человечностью. «Отношение фабриканта к ра­бочему — не человеческое, а чисто экономическое» (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., т. 2, с. 497). Подлинная гуманизация труда невозможна там, где человек является только средством извлечения наживы.

• Вяльховченко Э. Д., Критика совр. бурж. теории «человеч. отношений в пром-сти», М., 1971; Эпштейн С., Индустриальная социология в США, М., 1972; Яковле­ва С. И., Особенности методой капиталистич. эксплуатации в совр. эпоху, Л., 1972; McGregor D., Human side of enterprise, N. Y., 1960; Herzberg F., Work and the nature of man, N. Y., 1966; см. также лит. к ст. Мэйо

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ Николай Гаврилович [12(24) 7 1828, Саратов,—17(29).10.1889, там же], рус. революц. демократ, просветитель-энциклопедист, писатель, лит. критик, «...великий социалист домарксова периода..». (Л е н и н В. И., ПСС, Т. 41, с. 55).

Ч. род. в семье протоиерея, учился в Петерб. ун-те, где познакомился с «...новыми началами и идеями, пропо­ведуемыми в Западной Европе...» (ПСС, т. 1, 1939, С. 33). С сер. 50-х гг. занимает руководящее место в журн. «Современник». В 1855 защищает магистерскую дисс. «Эстетич. отношения иск-ва к действительности», в к-рой, применяя к эстетике принципы Фейербаха, обосновывает Тезис: «Прекрасное есть жизнь» (там же, т. 2, 1949, с. 10). В годы подготовки «крест. реформы» Ч. придерживается тактики подталкивания и одновре­менно разоблачения «верхов», ведет линию на создание широкого антикрепостнич. фронта. Высказав ещё в ра­боте «Лессинг» (1856—57) мысль о негодности абсолю-тистской системы для проведения преобразований, Ч. вместе с тем участвует в обсуждении условий освобож­дения, публикует в «Современнике» проект Кавелина. Под предлогом рассуждений О грядущих судьбах крест. общины начинает пропаганду социалистич. идей. По мере выявления грабительского характера реформы в публицистике Ч. всё сильнее звучат антиабсолютист-скйе и антилиберальные ноты, постепенно обосновыва­ется необходимость революции. Критика Ч. самодер-жавно-бюрократич. реформы нашла завершение в «Пись­мах без адреса» (задержаны цензурой, печатались за границей): «...Изменены были формы отношений между помещиками и крестьянами с очень малым, почти не­заметным изменением существа прежних отношений»,— писал Ч. и далее указывал на необходимость для на­рода «...самому прййяться за устройство своих дел» (там же, т. 10, 1951, с. 99, 92). Вопрос о непосредств. участии Ч. в деятельности «Земли и воли» не выяснен, но идейно эта организация подготовлена безусловно им. Вместе с тем Ч. предупреждал, что народ нас «...не знает даже и по именам» и его протест примет стихийный, разрушительный характер (там же, с. 90).

В 1862 Ч. был арестован царским пр-вом; за так и не доказанную причастность к написанию прокламации «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон» был приговорён к каторге и последующей ссылке в Си­бирь. В период заточения в Петропавловской крепости Ч. публикует роман «Что делать?» (1863), где ставит проблему раскрепощения женщины, воспитания «но­вых» и «особенных» людей, проводит идею революции и необходимости создания организации проф. револю­ционеров. После отбытия в Нерчинском окр. 7-летнего срока каторжных работ Ч. ссылают в Вилюйск — одно из самых глухих мест Сибири. С 1883 он был переведён На жительство в Астрахань, затем в Саратов. Оставал­ся под надзором полиции, в обществ. жизни не участво­вал. Из огромного количества сочинений, написанных в Сибири, наибольшую ценность представляет «Про­лог», посвящённый осмыслению уроков эпохи 1861; большинство др. произведений Ч. было уничтожено.

Направленность и характер» теоретич. поисков Ч. во многом определили европ. революции 1848—49, при­ведшие к краху бурж. революционности и надклассо­вого социализма, а также реформа 1861. Эти события наложили на мировоззрение Ч. печать скептицизма, к-рый, как и у Герцена, был формой перехода к созда­нию науч. теории революц. борьбы.

Формально Ч. не создал особой науч. школы. Свои идеи он редко излагал в систематизиров. форме, они

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ 771

разбросаны по статьям и рецензиям, написанным по различным поводам, искажены необходимостью подла­живаться к цензуре. Однако принципиальное единство теоретич. взглядов Ч. несомненно; в целом он неуклон­но, хотя и не без противоречий, двигался от старого, идеалистического к новому, материалистич. пониманию истории.

Науч. подход к изучению природы и общества Ч. свя­зывал с антропологич. материализмом Фейербаха, к-рого считал отцом новой философии. Критика Фейер­бахом философии Гегеля представляется Ч. наиболее полным и радикальным преодолением идеализма и «метафизич. трансцендентальности». Вместе с тем Ч. вычленяет и определ. позитивное содержание философии Шеллинга и Гегеля — раскрытие «...общих форм, по которым двигался процесс развития» (там же, т. 5, 1950, с. 363). Ч. отличается от Фейербаха и в др. отно­шении. «Природа человека» фиксируется им уже не только в биологич., но и в социальных категориях. По Ч., она находится не внутри индивида как таково­го, а в его единстве с природными и социальными силами, в центр антропологии Ч. ставит изучение не только «принципа эгоизма», но и феноменов «богатства» и «силы или власти» (см. там же, т. 7, 1950, с. 292). Т. о., первонач. границы антропологич. философии раздви­гаются: она должна не только ответить на вопрос, что такое «человек вообще», но и определить социально-экономич. и политич. условия, к-рые обеспечили бы присвоение индивидом его собств. сил, свойственное ему стремление к «счастью». Главный вопрос антропо­логич. учения Ч.— «...не могут ли быть отношения меж­ду людьми устроены так, чтобы способствовать потреб­ностям человеческой натуры» (там же, т. 9, 1949, с. 334) вёл, т. о., к критике бурж. строя, проблеме освобожде­ния труда.

Как критик капитализма Ч. находится в русле со-циалистич. течений (Оуэн, социалисты-рикардианцы). «Теория трудящихся» Ч., созданная в противовес «тео­рии капиталистов», призвана устранить «непоследова­тельность» классич. политэкономии. Опираясь на одну сторону, «научно» развиваемую А. Смитом,— пред­ставление об абстрактных условиях всякого матери­ального произ-ва, Ч. подвергает критике др. сторону наследия классиков — конкретно-апологетич. воззре­ния на капиталистич. экономику. Последовательное, логическое развитие идей А. Смита о труде как «един­ственном производителе всякой ценности» приводит Ч. к выводу о том, что «...произведение должно принад­лежать тому, кто произвел его»; с этой т. зр. и «...са­мый капитал есть произведение труда» (там же, т. 7, с. 41, 44, 37). Вместе с тем у Ч. есть — хотя бы в каче­стве тенденции — приближение к пониманию объек­тивной логики развития бурж. общества, к пониманию того, что сама «...экономическая история движется к развитию принципа товарищества...» (там же, т. 9, с. 643). В общем и целом мыслитель сознаёт: гибель «...последней формы невольничества, называющейся покупкою труда», заключается уже в самом «изменении характера производительных процессов» (там же, с. 222, 539).

Опираясь на труды Гегеля, Гизо, Нибура, Шлоссера, Ч. разрабатывает «идею всеобщей истории» с упором на значение в историч. событиях «...материальных условий быта, играющих едва ли не первую роль в жизни...» (там же, т. 3, 1947, с. 357). Хотя вполне последовательно эта идея им не выдерживается, устой­чивая тенденция к материалистич. истолкованию исто­рии приводит Ч. к оригинальному пониманию историч. прогресса. Особенно тщательно прорабатывается им проблема «громадной» силы «зла» в истории (см. там же, т. 15, с. 26—27). Не ограничиваясь абстрактной поста­новкой вопроса о «гораздо сильнейшем» влиянии на ход

ЧЕРНЫШЕВСКИЙ

историч. прогресса отрицат. качеств человека, Ч. раз­гадку «тайны всемирной истории» — господства «плу­тов» вроде Меттерниха или Наполеона над людьми, ищет в деятельности эксплуататорского, отчуждённого от народа гос-ва (см. там же, т. 11, с. 61), а также в осо­бой роли людей и классов, находящихся в «специаль­ном положении» но отношению к др. классам и людям (см. там же, т. 16, с. 555, 556). Важность классового подхода подтверждается и анализом экономич. струк­туры общества. Из изучения «трёхчленного распределе­ния продукта» Ч. делает вывод о закономерностях классовой борьбы в новое время: «...Интересы ренты противоположны интересам прибыли и рабочей платы вместе. Против сословия, которому выделяется рента, средний класс и простой народ всегда были союзника­ми. Мы видели, что интерес прибыли противоположен интересу рабочей платы. Как только одерживает в сво­ем союзе верх над получающим ренту классом сословие капиталистов и сословие работников, история страны получает Главным своим содержанием борьбу среднего сословия с народом» (там же, т. 9, с. 516).

Неизбежным, хотя и отдалённым результатом этой борьбы будет, по Ч., социалистич. устройство — «союз­ное производство и потребление», соединение труда и собственности в одних руках. Социализм Ч. лишён тех фантастич. черт, к-рые были свойственны великим утопистам (фаланстер Фурье он помещает в романе «Что делать?» в мечтательный «сон» Веры Павловны). В предсказаниях будущего он, как правило, не выхо­дит за рамки «отвлечённых» определений, даваемых эко­номич. наукой.

Важнейшим элементом историч. концепции Ч. явля­ется идея цикличности историч. процесса с закономер­ной сменой восходящей и нисходящей фаз развития в революциях нового времени. «Таков общий вид исто­рии: ускоренное движение и вследствие его застой и во время застоя возрождение неудобств, к отвращению которых была направлена деятельность... и потом опять движение, и такая очередь до бесконечности» (там же, т. 6, с. 13—14 и т. 9, с. 145, 252—54, 351, 616 и др.). Однако в бесконечных круговоротах кратких «минут творчества» и длит. «периодов реакции» Ч. выделял те поворотные пункты, когда менялся сам характер циклов. Это было связано, по Ч., с изменением «...об­щего (характера.— Ред.) национального устройства» (там же, т. 13, с. 242—43), т. е. с утверждением в стра­нах, переживших периоды революций и реставраций, представительной формы правления. По той же циклич. схеме мыслилось Ч. и утверждение социализма (см. там же, т. 9, с. 832—33).

Ч. понимал, что революционерам в России предсто­ят величайшие жертвы, на первых порах — верная ги­бель (см. там же, т. 11, с. 144—45). Этика «разумного эгоизма» (осн. её принцип состоял в том, что поступки человека должны строго согласовываться с его внутр. побуждениями) была призвана внушать каждому, что иного пути к отдалённому счастью нет. Развитого че­ловека, «разумного эгоиста», его собств. личный интерес толкает на акты самопожертвования, ибо это необходи­мо для торжества избранного им идеала. Будучи уязви­мой в формально-теоретич. смысле, этика Ч. помогала формированию «новых людей», делала их силой, способ­ствующей изменению действительности.

В целом движение Ч. к созданию науч. революц. тео­рии осталось незавершённым. Однако его поиск и осо­бенно трезвость в политике («Исторический путь — не тротуар Невского проспекта...», там же, т. 7, с. 923) высоко ценили классики марксизма-ленинизма. • К. Маркс, Ф. Энгельс и революц. Россия. [Сб.], М., 1967; В. И. Ленин и рус. обществ.-политич. мысль 19 —нач. 20 вв., Л., 1969; Плеханов Г. В., Соч., т. 5, 6, М., [1925]; Стеклов Ю. M., H. Г. Ч. Его жизнь и деятельность, т. 1—2, М.—Л., 19282; Скафтымов А. П., Жизнь и деятельность Н. Г. Ч., Саратов, 19472; Розенталь Μ. Μ., Филос. взгляды Н. Г. Ч., М., 1948; Замятин В. Н., Экономич. взгляды Н. Г. Ч., М., 1951; Зевин В. Я., По-литич. взгляды и политич. программа Н. Г. Ч., Μ., 1953; Азнауров А. А., Этич. учение Н. Г. Ч.. М., 1960; Б е-

лик А. П., Эстетика Ч., М., 1961; Водолазов Г. Г., От Ч. к Плеханову. (Об особенностях развития социалистич. мысли в России), М., 1969; Пантин И. К., Социалистич. мысль в России: переход от утопии к науке, М., 1973; Воло­дин А. И., К а р я к и н Ю. Ф., Плимак Е. Г., Ч. или Нечаев? О подлинной и мнимой революционности в осво­бодит. движении России 50—60 гг. 19 в., М., 1976; Н. Г. Ч. в обществ. мысли народов заруб. стран, М., 1981.

И. К. Пантин, Е. Г. Плимак.

ЧЁРЧ (Church) Алонзо (р. 14.6.1903, Вашингтон), амер. логик и математик. Работы Ч. относятся к раз­личным областям логики. Он развил мысль об отделении понятия функции от понятия множества. В 1936 выдвинул осн. гипотезу теории вычисли­мых функций (т. н. тезис Чёрча). В 1935 привёл пример неразрешимой массовой проблемы, а в 1966 доказал, что проблема разрешения для исчисления предикатов неразрешима. Эти результаты оказали большое влияние на развитие математич. логики. Ч. внёс существ. вклад в развитие комбинаторной логики; ему принадлежат исследования в области логич. семан­тики и модальной логики.

• в рус. пер.: Введение в математич. логику, т. 1, М., 1960.

ЧЖАН ЦЗАЙ, Чжан Цзыхоу, Чжан Хэн-цюй, Чжан-цзы (учитель Чжан) (1020 — 9.1. 1078), кит. философ, один из основоположников нео­конфуцианства. Род. в Чанъане (ныне Сиань, пров. Шэньси). В юности изучал буддизм и даосизм, затем стал заниматься конфуцианством и особенно «Ицзином» и «Чжун юном» («Рассуждения о соблюдении средин­ного пути»), ставшими основой его учения. Среди его учеников — братья Чэн, племянники Ч. Ц. Автор трактатов «Си мин» («Зап. надпись»), «Дун мин» («Вост. надпись»), «Чжэн мэн» («Наставления для несведущей юности»), первый из к-рых высоко ценился неоконфу-цианцами. Ч. Ц. выдвинул концепцию рассеянной во Вселенной и способной принимать форму материальной силы (ци) — основы бытия, начальной субстанцией к-рой является лишённая физич. формы великая пусто­та (сюй). В согласии с принципом (ли -законом) ци то соединяется, образуя тьму вещей, то распадается, воз­вращаясь к сюй. И то, что великая пустота состоит из ци, и то, что материальная сила то возникает, то исчезает, является следствием объективной необходи­мости, вызываемой «изменением». Второй осн. идеей Ч. Ц. была мысль о том, что с каждым из межчеловеч. отношений связано специфич. моральное требование, однако любовь охватывает всех их, поэтому человек любви отождествляет себя с небом и землёй — родите­лями всего и всех. В социально-политич. области Ч. Ц. выступал за осуществление идеала классич. конфу­цианства — равного распределения земли среди кре­стьян.

* см. к ст. Неоконфуцианство.

ЧЖОУ ДУНЬИ, Чжоу Маошу, Чжоу Лянь-си, Чжоу-цзы (учитель Чжоу) (1017, Индао, ны­не в уезде Даосянь, пров. Хунань,—14.7.1073, Лушань, пров. Цзянси), кит. философ, один из основоположни­ков неоконфуцианства. Среди учеников Ч. д. были братья Чэн, а также крупный политич. деятель Ван Аньши (1019—86). В трактатах «Тайцзи ту шо» («Объ­яснения к диаграмме Великого предела») и «Тун шу» («Книга проникновения»), гл. комментарий к к-рым был написан Чжу Си, Ч. Д., основываясь на положениях «Ицзин и нек-рых идеях даосизма, дал космологич. и онтологич. обоснование этич. концепций. Он разра­ботал идею закона (ли), космич. сил инь и ян и пяти дви­жущих начал (у син), т. е. противоположностей и перво­элементов материальной природы. Беспредельный ве­ликий предел (тайцзи), двигаясь, порождает ян — свет (к-рый Ч. Д. понимал как «движение», приводящее к «изменению»), а находясь в неподвижности — инь — тень (покой, ведущий к «соединению»). При этом ян, достигая своего предела, переходит в инь, а инь — опять в ян. Их взаимодействие производит у син (вода, огонь, дерево, металл, земля). Последние, действуя во времени, в таинств. союзе с тайцзи, инь и ян, через

посредство мужского (небо) и женского (земля) начал порождают тьму вещей, непрерывно себя воспроизво­дящих. Венцом этого процесса является человек, обла­дающий пятью моральными принципами (человечность, справедливость, приличие, знание, верность) и отли­чающий добро от зла. Основой моральных качеств и источником всякой деятельности является искренность (честность — чэн), тождественная бездействию. В тео­рии гос. устройства Ч. Д. центр. место отводил прави­телю, к-рый должен быть образцом правильного пове­дения: правитель с чистым сердцем, не нарушающий моральных принципов, речью, внешностью, взглядом и слухом привлекает к себе добродетельных и талант­ливых людей, с помощью к-рых легко управлять стра­ной.


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 | 160 | 161 | 162 | 163 | 164 | 165 | 166 | 167 | 168 | 169 | 170 | 171 | 172 | 173 | 174 | 175 | 176 | 177 | 178 | 179 | 180 |

Поиск по сайту:



Все материалы представленные на сайте исключительно с целью ознакомления читателями и не преследуют коммерческих целей или нарушение авторских прав. Студалл.Орг (0.008 сек.)